В самое сердце
Шрифт:
К счастью, рядом танцевала худенькая брюнетка. Она заприметила скованность Насти, и почему-то решила подойти.
— Отдайся музыке, красотка, — улыбнулась незнакомка, проводя рукой от плеча, вниз до кончиков пальцев. Она качала головой в такт, и двигала плавно бедрами.
— Попробую, — ответила Настена одними губами. Закрыла глаза, как учила наставница. Музыку нужно уметь слышать, в ней нужно растворяться.
Вот она — личная сцена. Никого нет рядом, никто не смотрит. Есть только двое — Настя и голос певца, от которого мороз проходит по коже. Это
Настя взмахнула рукой, и слегка коснулась ей макушки головы, проводя пальчиками вдоль волос. Легкие наклоны, изгибы корпусом, неспешные плавные движения. Такие же легкие, как и мотив музыки.
И только когда в воздухе вспыхнули слова припева, Настена запрокинула голову к потолку, расправив кисти в стороны. Мелодия напоминала лето, яркое пушистое поле, и разноцветных бабочек. С каждым словом, звуки становились более ритмичными, и движения Насти шаг за шагом, жест за жестом, принимали кокетливые игры. Она и не поняла, как оказалась одна в самом центре, как вокруг нее появились новые люди. Просто хотелось раствориться в музыке.
Настена улыбалась. Впервые она позволила себе подобную открытость.
Когда Ярослав с Темой вошли в «Апгрейд», всплыла первая осознанная мысль — а где искать Настю. Мало того, что темно, так еще и люди кругом. Куда смотреть, в чью сторону включать радары. Благо Иванов оказался глазастым. Сразу заприметил столик, рядом с которым стояла Калашникова.
Правда, наличие парня там совсем не понравилось Ярику. Какого черта, она смотрит на него, какого он смотрит на нее. Нет, не смотрит, пожирает глазами. Мысленно, наверное, этот чувак уже ее трахнул. И почему, в конце концов, Настя не уходит.
В какой-то момент Ветров так разозлился на скромную отличницу, что готов был уйти. Зачем вообще притащился сюда через весь город. У нее вон все прекрасно. И платье короткое, и волосы распущенные, и сапоги — образ для клуба крайне удачный. Уже и на крючок подхватила готовую рыбу. Видимо Тема был прав.
И Ярик бы ушел, да только вдруг Калашникова голову опустила, сжала тонкими пальчиками края ткани. Сразу стало понятно — нервничает. Не уходит, не потому что не хочет, а потому не может. А он, Ярослав, дурак подумал о ней всякие гадости.
В итоге сорвался с места, а когда оказался рядом, рука сама неосознанно скользнула на талию девчонки. Прижал к себе, и был готов, кажется, все простить. Лишь бы прямо сейчас они ушли из этого гадюшника.
Но уходить не спешили. А тут еще и подруга Насти про песню заговорила. В зале две калеки танцуют, остальные тупо вливают в себя пойло и трахаются в туалетных комнатах. Однако Калашникову это не остановило. Она встала и направилась к танцполу.
Смотреть ей в след, пожалуй, было еще хуже, чем ехать сюда. Там хотя бы он просто волновался, догадки строил. Сейчас же чувство безысходности накрыло. Опять та самая проклятая «глупость» начала проедать нервные клетки. Шептала, идти за ней.
Настя сначала просто стояла, а потом начала медленно двигаться. Движения ее из неуверенных и робких, превращались в плавные, манящие и дико сексуальные. Каждый жест, каждый наклон так и кричал — вот она я, смотри на меня. И Ярик смотрел. Глаз оторвать не мог.
Еще пару часов назад он настойчиво пытался перестать думать о Калашниковой, а сейчас сил не было. Как не думать, если нутро изнывает от желания подойти ближе.
Когда басы стали громче, а ритм музыкальной композиции ускорился, вокруг Насти начал собираться народ. И какой-то парень просто нагло привстал за девушкой, стараясь подстроиться под ее движения. ПОшло, дерзко.
— Яр, — подал голос Тема. — Это же и твоя любимая песня.
— Да? А что тогда сидишь? — усмехнулась Юля.
Ветров сам не понял, но его будто током ударило. Моментально вскочил и едва не побежал в центр зала. Злость откуда-то взялась. Какого черта Калашникова делает. Какого привлекает всех этих придурков. Мало ей одного что ли было. Еще решила собрать общественность.
Накрутил себя знатно. Думал, подойдет к ней, схватит за руку и силой утащит из клуба. А еще оденет поверх этого супер открытого платья свою толстовку. Хватит всем вокруг демонстрировать фигуру.
Однако в реальности получилось иначе.
Когда Ветров оказался напротив Насти, она открыла глаза. Улыбнулась ему и мир сменил ориентиры. Он и забыл, что сзади какой-то урод в танце демонстрирует откровенно пошлые намеки. Просто смотрел на девушку, которая еще вчера ходила с бубоном на голове. И, положа руку на сердце, выглядела она тогда ничуть не хуже, чем сейчас. А то и лучше. Да, платье, макияж и волосы создавали вокруг нее энергетику сексуальности. Но Ярику по душе была ближе все же робкая и скромная Настя.
Ветров подошел, посмотрел в ее, карамельного отлива, глаза. Они так и манили. Руки сами потянулись на талию к девчонке. Да только не успел он коснуться, как незнакомец сзади оттолкнул Калашникову и с размаху врезал Ярославу. Удар пришелся по губе. Сбил с толку. Вернул в реальность.
— Ярик! — закричала Калашникова.
— Эй, красавица, — обратился боец к Насте. Схватил резко ее за руку, но тут и Ветров оправился. Подлетел, как безумный вихрь. Чудом Калашникова успела вырваться и сделать шаг назад.
Ярослав с ноги врезал в живот парню. Кто-то из его друзей, тут же подбежал. Пытались схватить, успокоить. Но в этом уже не было особого смысла. Потому что адреналин, приправленный яростью, всегда брал вверх над Яриком. В этом случае у него просто сносило крышу. Заглушало боль, ломало напрочь барьеры и сопротивления.
Урод, который ударил первым, поднялся на ноги и кинулся в бой. Замахнулся, но снова мимо. Ярослав был шустрей, да и за спиной ни одна драка во дворах, за школой. Такие простые движения он мог вполне предсказать.