В сердце моем

Томас Мелоди

Александра ласково коснулась щеки Брайанны и отвела с ее лица выбившийся из прически локон.

– Вы имеете в виду мистера Уильямса? Ваш внезапный порыв как-то связан с ним?

– Это не внезапный порыв, как вы и сами, должно быть, знаете, миледи. Жаль, что я пришла сюда. Я знаю, мне не следовало этого делать. – Брайанна опустила голову. В следующее мгновение она уже покоилась в объятиях Александры, всхлипывая словно дитя. – Моя жизнь кончена. Я потеряла Стивена и не знаю, куда мне теперь идти.

– Глупости. – Александра осторожно погладила гостью по волосам. – Почему вы думаете, что потеряли мистера Уильямса?

– Он

больше никогда не станет со мной разговаривать. – Брайанна принялась внимательно изучать рисунок ткани на своем платье. – Вы знаете, что мы со Стивеном обычно встречались, после того как Кристофер уходил из дома. На заднем дворе нашего городского дома растет большое дерево, на котором закреплены качели, и мы часами сидели на них и разговаривали. Однажды мы даже сбежали в Креморн-Гарденс. Вы там когда-нибудь бывали? – Брайанна подняла мокрые от слез глаза и вопросительно посмотрела на Александру. – Это место – настоящая страна фантазий.

– А вы не подумали, что, возможно, со стороны мистера Уильямса было не слишком разумно привозить вас туда? Он старше вас и должен проявлять большее благоразумие. Если Кристофер когда-нибудь узнает об этом, уверена, вам никогда не увидеть вновь солнечного света, а мистеру Уильямсу тем более. Впрочем, он вполне заслужил хороший нагоняй.

– Все это больше не имеет значения. – Брайанна тяжело вздохнула. – Стивен даже не приблизится к моему окну. Он боится Кристофера. Как я могу продолжать любить мужчину, который не способен отстаивать свои права на меня и не решается выступить против моего брата?

– У него достаточно средств, чтобы обеспечить вас, дорогая?

Глаза Брайанны наполнились слезами.

– Мы любим друг друга.

– Вы принадлежите к одной церкви, к одному кругу? Есть у вас хоть что-нибудь общее, на чем можно было бы построить фундамент вашей будущей жизни и выдержать общественное осуждение и всеобщее порицание, которые неминуемо последуют, если вы поступите наперекор воле своей семьи?

– Мы любим друг друга, – снова повторила Брайанна.

– Но существуют определенные правила, и когда люди их нарушают, им приходится отвечать за последствия. Кристоферу слишком хорошо известно: одной любви недостаточно, чтобы отдать себя на заклание. – Александра замолчала, задумавшись над своими словами, и ей потребовалось некоторое время, чтобы вернуться к прерванной мысли. – Не сомневаюсь, что Кристофер заботится о вашем будущем. Он боится за вас.

– В действительности он даже не знает, какая я на самом деле!

– Когда вам семнадцать лет, все в мире представляется невозможным, зато когда исполняется двадцать восемь, вы начинаете понимать, почему в семнадцать все казалось невозможным. – Александра мягко взяла гостью за руку. – Может быть, ваш брат знает больше, чем вы думаете.

– Мистера Уильямса приняли в Кембридж. – Девушка тихо всхлипнула. – Это ведь большая честь, правда?

– Да, несомненно.

Брайанна выпрямилась и расправила плечи.

– Он станет адвокатом.

– Весьма почетная профессия.

– Я сказала ему, что буду ждать его. Вот только я не уверена, что он все еще любит меня.

– Если нет, он найдет себе что-то другое в жизни, и вам нужно будет поступить так же.

Брайанна осторожно вытерла слезу со щеки леди Алекс.

– Именно это и случилось с Кристофером и с вами?

Александра продолжала обдумывать ответ на

этот вопрос даже после того, как переоделась и села в экипаж, чтобы отвезти Брайанну домой. Кристофер вел себя в точности так же, как в свое время ее отец. Она не испытывала ни малейшей симпатии к лорду Уэру в подобных обстоятельствах и теперь поймала себя на мысли, что и Кристофер не должен вызывать у нее никакого сочувствия. Кристофер был не прав, как и ее отец, хотя... его тоже можно было понять.

Кристофер так часто оказывался прав, что Александра невольно начала рассматривать его желание отдалиться от нее в новом свете, и эти мысли не принесли ей ни радости, ни успокоения.

– Миледи, – обратилась к ней Брайанна, когда они подъехали к особняку Донелли, и Александра попросила возницу подождать, – теперь вы уже не любите меня, как прежде, да?

Александра повернулась к своей юной спутнице:

– Господи, какие глупости!

На самом деле она очень беспокоилась об этой малышке Донелли. Пожалуй, даже слишком. Придерживая рукой шляпку, Александра взглянула на хмурое небо и почувствовала на щеках капли дождя.

– Кристофер сейчас живет здесь?

– Нет, миледи. – Брайанна подошла к высокой чугунной ограде и обернулась. – Раньше он оставался здесь из-за меня, и это была единственная причина. Он как был, так и остался лицемером.

Итак, Кристофер и Рейчел хотя бы не спят под одной крышей, и каждый вечер Кристофер возвращается домой один. Александра улыбнулась про себя.

– Я хочу, чтобы вы меня поняли. – Она протянула руку в перчатке и слегка коснулась подбородка своей спутницы. – Если я когда-нибудь узнаю, что вы снова сбежали из дома, то я без колебаний сообщу об этом вашей семье. И еще, Брайанна... – Но вместо того чтобы отчитывать девушку за пристрастие к театральным эффектам и излишний мелодраматизм, Александра вдруг порывисто поцеловала ее. – Если бы у меня была сестра, я бы хотела, чтобы она походила на вас.

Щеки Брайанны вспыхнули.

– О, миледи, я вам очень, очень благодарна!

Несколько часов спустя Александра стояла на набережной напротив того места, где работал Кристофер. Разговор с Брайанной не шел у нее из головы. Более того, история Брайанны все больше переплеталась с ее собственной историей.

Вся территория стройки была разделена на части деревянными ограждениями, и для того, чтобы обогнуть стену, ей пришлось пробираться через кучи камней. Ветер развевал ее юбки, забирался под платье, и Александра пожалела, что не взяла с собой теплую шаль.

С реки раздался гудок парома. Придерживая рукой шляпку, Александра остановилась, перевела дыхание и медленно выпрямилась. От ужасного шума закладывало уши. Вокруг кипела работа – возводились строительные леса, устанавливались столбы.

Александра могла лишь смотреть в изумлении на непривычный мир, который открывался ее глазам. На горизонте виднелись часы на башне Вестминстера и здание парламента. Бросалось в глаза чудовищное смешение стилей: как будто на одном пестром гобелене сошлись воедино старина с ее строгой красотой и приметы времени – свидетельства современного прогресса. Строительные леса тянулись вдоль берега на долгие мили. Пройдут годы, и облик нынешнего Лондона сотрется из памяти, останется разве что на страницах книг по истории, а имя Кристофера – человека, изменившего лицо этого великого города, – будет высечено на камне.