В шаге
Шрифт:
То ли заметила мой взгляд, то ли что-то задумала, подошла лёгкой танцующей походкой с двумя полными фужерами, один сунула мне в ладонь, другой приподняла на уровень глаз, глядя весело и задорно.
– С праздником, шеф!.. Работу закончили на двое суток раньше!.. Заказчик обалдеет!
Голос её звучал легко и радостно, я отставил свой пустой фужер на подоконник, ответил мирно:
– Мы сами и заказчики. А работы непочатый край. Это что, вино?.. Мой организм уже получил дозу этого яда.
– Насчёт яда Авиценна бы поспорил, – ответила она. – К тому же в этот состав добавлены
– Ну, – пробормотал я, – если сам Минздрав…
Она проследила, как я сделал глоток из принесённого ею бокала, сказала весело:
– Ну вот, а то уже подумала, что у нас шеф совсем девственник.
Я ответил в духе светского разговора:
– Ну, не весь, не весь.
Она уточнила беспечно:
– Надеюсь. Святой не справится с таким коллективом. А под вашей дланью работа кипит!.. Говорят, у вас потрясающая интуиция. Раньше я думала, что она только у женщин, а у мужчин всего лишь острый, как бритва, интеллект…
Щебечет весело и как бы бездумно, но я чувствовал на себе взгляд её странно светлых, почти прозрачных глаз, смотрит испытующе, словно в самом деле чем-то заинтересовал. Даже, когда подносит к губам край фужера, и тогда поглядывает поверх него с неким вопросом в глазах, будто подозревает не то переодетого марсианина, не то мутанта.
– Мы справились, – ответил я сдержанно. – Интуиция, интеллект, работоспособность… неважно, чего было больше. Взялись за эту тему позже больших компаний за бугром, но догнали на рывке… Как вам здесь?
– Хорошо, – заверила она. – Мне и на старой было неплохо, но там рутина, а у вас обещался прорыв, а я обожаю вызовы.
– Вы не прогадали, – сказал я осторожно. – У нас амбициозный коллектив.
– У амбициозного шефа? – уточнила она. – Вы и сотрудников подобрали сдвинутых. Я заметила!.. Одни Наполеоны. Здорово!.. Сплошное удовольствие. Вы сейчас домой или какие-то планы?
– Домой, – ответил я, ничуть не удивившись, взгляд у неё откровенный. – Хотите предложить компанию?
– Хочу, – ответила она и прямо посмотрела мне в глаза. – Да и вы, как вижу, никак не сбросите с плеч гору, что несёте. Последний месяц все вкалывали, как звери!.. Скажи кому, что спали, уронив головы на клавиатуры перед дисплеями, кто поверит в наше время цивилизации праздности?.. Пойду попрощаюсь. И скажу маме, чтоб не ждала.
Я кивнул, она удалилась, прихватив и мой пустой фужер с подоконника. Хозяйственная, не упускает из виду даже мелочи, с такой нужно держать ухо востро. Кстати, как-то очень многозначительно обронила насчёт того, что скажет маме. Значит, не просто посовокупляемся, а останется до утра. Если не воспротивлюсь.
Присев на подоконник, я пытался понять против я или не против. Мысли текут вялые, расслабленные, отдыхательные, здесь здорово, даже уходить не хочется, хотя завтра с утра работа ещё та, Сизиф бы не захотел меняться.
Здесь все свои, понятные, близкие по интересам, а какое общество может быть лучше?
Здесь мы все одной крови, коллектив, выделяется разве что Марат, да и то чисто внешне, от шеи и подошв сверкает металлом, как будто совсем киборг, хотя заменил только
В противоположность ему Фауст, зав сектором, в приличном, как это называется, костюме, а Марат в короткорукавке и шортах, несмотря на прохладную погоду, похож на уродливого андроида, какими их изображают в фильмах. Это уже хвастовство и вызов, мол, смотрите, ничуть не стыжусь, даже напротив, это же здорово, у вас таких конечностей нет, вы когда ещё поставите, а у меня уже сейчас, я живу в будущем!
Я зябко передёрнул плечами, представив себе, что поменяю когда-то свои конечности на такие, хоть и более совершённые, но не свои, хотя и те будут своими, но всё-таки, всё-таки… Марат вынужден, у него с детства проблемы, близкие к той, от которой умер Хокинг, потому пять лет тому, когда окончательно предписали инвалидное кресло, пошёл на замену отказавших ног на протезы, благо нейролинку первого уровня понадобилось всего полчаса для полного контроля мозга над сервомоторами.
Ещё через два года, приловчившись к протезам, он вынужденно заменил и руки. Его отговаривали от полной замены, нейродегенерация началась с туннельного синдрома и пока перешла только на пальцы, но он сказал, что не станет дожидаться, когда начнут резать по частям, лучше уж сразу по плечи.
Протезы выпускаются разные, в том числе почти неотличимые по внешнему виду от натуральных, но он установил подчёркнуто футуристические, блестящие хромированным металлом, с тонкими «костями» и массивными шарами шарнирных сочленений, и никогда не укрывает их длинными рукавами рубашек или костюма.
Я поймал себя на том, что всё ещё всматриваюсь, как он ловко хватает, почти не глядя, чашки с кофе, там тончайший фарфор, но металлические пальцы оснащены чувствительными сенсорами, мухе крылышки не помнёт, а конструкция позволяет выполнять больше движений, чем рука из плоти.
Нет, мелькнула мысль, не стану. И ещё долго не стану… Неужели всё-таки консерватор?
Он перехватил мой взгляд, помахал рукой и быстрыми шагами направился в мою сторону, от шеи и подошв сверкающий металлом, как будто киборг с ног до головы, хотя на самом деле заменил только руки и ноги, а всё остальное почти всё своё, только укрыто стальными пластинами, словно у готового к бою терминатора.
Руки и ноги из блестящего металла, ничем не закамуфлированного, словно каждое утро натирает их кирпичом, длинные толстые стержни с выпуклыми шарнирами, внутри микропроцессоры, рукава едва-едва прикрывают места, где металл безжалостно входит в мягкую плоть, ту же роль выполняют и шорты.
– Шеф, – сказал он сильным голосом. – Мы молодцы?
– Редкостные, – ответил я с чувством. – Даже не знаю, радоваться или ужасаться.
Голос у него хороший, звучный, нейродегенерация доберётся и до гортани, но по прогнозам её вот-вот остановят и вообще удалят из перечня болезней, что на сегодняшний день ужался и помещается на одной страничке блокнота.
– Можно, – сказал он просительно, – займу помещение рядом с моей комнатушкой?
Я спросил недовольно:
– Для чего? У тебя и так целый зал для марлезонского балета.