В тихом омуте...
Шрифт:
Сейчас-то все и начнется.
Сердце мое бешено колотилось, когда я закрывала за собой дверь моего временного убежища, Левиной квартира… Уже завтра меня здесь не будет, и это нужно отметить помимо всего прочего.
Я задернула пыльные тяжелые шторы на окнах, чтобы низкое предвечернее солнце не помешало мне и Еве встретиться друг с другом – все должно быть интимно. Я пустила воду в ванной и нашла единственную радиостанцию, которая меня не раздражала – “Ностальжи”; там были те же идиоты диск-жокеи, что и везде, но все это искупалось Ивом Монтаном в финале часа. “Падают листья”, самый подходящий музыкальный фон…
"Та-ак, цветы излишни, – запоздало подумала я, – но шампанское –
Ну, смелее!
Точеная грудь Евы, насаженная на мою грудную клетку, высоко вздымалась, и я медленно начала расстегивать пуговицы рубашки, легко проскальзывающие сквозь петельки. Рубашка упала на пол, вслед за ней свалились джинсы. Я аккуратно переступила ногами, все еще не решаясь поднять голову к зеркалу, хотя и знала, каким оно встретит меня – немного мутное стекло в обрамлении тонкого белого пластикового канта. Я подошла к зеркалу вплотную и бесстрашно раскрыла глаза. Моя Ева была передо мной, она смотрела на меня.
Это было странное лицо. Его очертания еще окончательно не сформировались, подобно зародышу в чреве, они плыли, парили надо мной, – это все еще было чужое лицо чужой женщины, и я цинично оценивала его со стороны.
Оценивала и не находила в нем изъянов, браво, Влад! Есть ли у тебя книга отзывов?..
Лицо было таким или почти таким, каким высветилось в первый день на компьютере. Возможно, его чуть портили испуганные, тревожные – мои! – глаза, казавшиеся неуместными на этом безмятежном лице – но все это пройдет… Чуть нездешние, чуть поднятые к вискам веки, восхитительно прямой нос, капризные губы – если бы я встретила эту холеную парвенюшку где-то на полубогемной вечеринке, то скорчила бы презрительную гримасу и почесала бы мочку уха от зависти – скажите пожалуйста, безмозглая сучка, охотница за толстыми кошельками…
Неужели это я?
Я заплакала.
Я даже предположить не могла, что из недр моей кожи выбьется лава именно этого лица и что она, застыв, приобретет именно эти черты. Я даже не в силах была отвести глаза от зеркала.
"Черт знает что! Ты красавица!” – прошептал Иван.
"Могу пристроить в киношку, – сострил Нимотси, – у меня остались кое-какие половые связи”.
"Я всегда это знала!” – просто сказала Венька.
К черту пафос, Ева, давай пить шампанское, иначе оно выдохнется… Я поднесла бокал к зеркалу и чокнулась с Евой, взирающей на меня из его глубин.
– Твое здоровье!..
И почти тотчас же выражение лица изменилось, оно потеряло статичную красоту, стало почти отталкивающим. И только тогда я наконец взяла себя в руки и перестала заискивать перед ним – все правильно, оно еще плывет, оно чересчур подвижно, оно не знает, куда себя деть, и хочет вырваться из нового стойла, нового каркаса. Надо потерпеть – три-четыре месяца, и все станет на свои места.
Я хмыкнула: три-четыре месяца – это уже проза жизни, и нужно думать, где их провести. Я с сожалением рассталась с Евой в зеркале и погрузилась в теплую воду.
Мне нужны были эти три-четыре месяца, чтобы закрепиться на высотах, чтобы окончательно приручить к себе новое лицо, – и я совершенно не знала, где их провести.
Думай, Ева!
Я вдруг поймала себя на мысли, что обратилась к себе именно так: Ева, – поймала и засмеялась. Все-таки неплохо пить шампанское в ванной, это может стать традицией, хотя и пошловатой, но, в конце концов, такому лицу это можно простить.
До чего?
До того, как все это случилось, до того, как их убили.
Их убили, Я даже похолодела в теплой ванной.
Их убили, они убиты, а ты не нашла ничего лучшего, чем трусливо сделать пластическую операцию. Но, сделав ее, ты сожгла за собой все мосты: вот если сейчас бравые стриженые парни в бронежилетах взломают эту дверь и вытащат тебя, розовенькую, из ванной – что ты им скажешь?.. Что ты испугалась? А до этого еще и вляпалась в производство порнографических фильмов, и даже исправно за это получала денежки, и плохонькую недвижимость прикупила? А когда почуяла, что пахнет жареным, – пустилась в бега, потеряв голову? Но, видно, не очень-то ты ее и потеряла, если прихватила с собой крупную сумму в валюте…
Я даже тряхнула головой, так это было похоже на конвульсии мухи в искусно сплетенной паутине: чем больше я пыталась вырваться, тем больше запутывалась. Конечно, проще и вернее всего нужно было прийти и покаяться, я же не преступница, в конце концов, и кто-то действительно защитил бы меня от греческой истории, если бы она оказалось правдой… Но я не сделала этого, а отвергнув простой вариант, так и не пришла к сложному.
Оставалось одно: бег, бег, бег… “Бег зайца через поля”, кажется, так называется роман Себастьена Жапризо, содержание которого я не понимала. Там тоже кто-то бежал, но все закончилось для него плачевно… К черту все.
Главное – ближайшие три месяца.
Потягивая шампанское и изредка соблазняясь собственной чудесно преображенной грудью, я начала соображать, где бы мне пересидеть это время. Конечно, речи о том, чтобы именно сейчас ехать в Питер к Алене – а без Алены Питер был бессмысленным, – и быть не могло. Еще не сформировавшееся окончательно лицо может в любой момент подвести. И потом – временная форма давала мне преимущество перед теми, кто потенциально может разыскать меня: заинтересованными компетентными органами по одному поводу, порнодельцами от Нимотси совсем по другому поводу. И наконец, существовали еще двое несчастных влюбленных, уж они-то не остановятся… Дом в медвежьем углу – вот что нужно мне сейчас. Дом, скит, келья, сруб на краю заброшенной деревни… Я вдруг остановилась, поняв, что чуть не проскочила мимо одного из возможных решений. Новый человек в плохо населенных деревнях – это всегда несколько подозрительно, одинокий чужак, простреливаемый насквозь, – не очень завидная участь, а вот келья…
Я отхлебнула окончательно выдохшееся шампанское.
Конечно же, как я могла забыть об этом модном в самом начале девяностых вгиковском поветрии – шляться по тверским, псковским и владимирским пустыням, обителям, монастырям. Особенно этим грешили экзальтированные киноведки старших курсов. Некоторые, особенно продвинутые, заводили себе духовников и часами отбивали поклоны на всенощных. На какое-то время это стало даже престижнее, чем традиционный автостоп в Прибалтику и Крым. Неистовых хиппи сменили такие же неистовые эзотерики и религиозные подвижники. Кто-то успешно переболел этим после трех месяцев на природе и скудной монастырской пище, а кто-то завалился в эту щель. Я помнила безумную историю Нелли Райх, которая бросила пятый курс и квартиру на Сретенке и постриглась в монахини.