В тупике

Мокосо Нделе

Они прибыли в пограничный городок Экок, где к тому времени были прекращены все торговые сделки. Нигерийское военное правительство приказало закрыть границу. Служба безопасности налетела сюда, как саранча, и уже хозяйничала здесь вовсю. Они обыскивали всех, расспрашивали, проверяли документы, пристально всматривались в лица. За истекшие сутки стали известны имена руководителей восстания, которые теперь значились в списках лиц, разыскиваемых полицией. Началась массовая охота на людей. Бесконечные колонны машин ожидали своей очереди перед шлагбаумами

на сторожевых заставах и контрольно-пропускных пунктах.

Спутников Девы быстро пропустили, а ему предложили подождать вместе с теми, у кого не оказалось при себе документов. Их препроводили к месту, тщательно охраняемому вооруженными солдатами.

Дева не падал духом в отличие от большинства. Его бумаги потеряны. Он обдумал эту версию снова. «Потеряны» звучит чересчур легкомысленно. Нет, не пройдет. «Украдены», — осенило его. Вот то — нужное слово! Он скажет, что уже заявил о краже в полицию, и ему посоветовали там восстановить документы как можно скорее, то есть при ближайшей возможности. Но возможность еще не представилась. Довод вполне убедительный. Ему нечего бояться! К тому же он выглядит как самый обыкновенный пастух — волосы наголо выбриты, замусоленная одежда, молитвенные четки, лук и колчан, набитый стрелами с отравленными наконечниками, и, наконец, шестидюймовый кинжал.

— Давай разберемся с этими парнями без бумаг, — бросил старший офицер своему помощнику. Затем вежливо, но достаточно громко он объявил: — Мы просим извинения за причиненные вам неудобства, но тревожное положение в стране на сегодняшний день оправдывает те меры, которые мы принимаем для охраны жизни и имущества наших граждан. Вы прекрасно знаете, что каждый камерунец обязан иметь при себе удостоверение личности. Пеняйте на себя, если вы оставили его дома.

По маленькой толпе пробежал приглушенный ропот. В основном это были простые, безобидные крестьяне, а они привыкли брать с собой бумаги, только когда отправлялись в город. Были еще и мелкие торговцы, чье пристрастие к денежным знакам перевешивало все иные соображения, не говоря уже о чувстве гражданского долга. Они и в этом случае надеялись проложить себе дорогу с помощью взятки.

Дева понял, на что недвусмысленно намекнул офицер, и стал протискиваться назад, в глубь очереди. Как он объяснит наличие при нем пятисот тысяч франков? Может, передать их на хранение какому-нибудь торговцу, но мыслимо ли сделать это сейчас, на виду у всех? А что, если тот испарится вместе с деньгами? Нет, не стоит рисковать. Он ведь погонщик и продает коров. Так почему у него не может быть такой суммы?

Итак, Дева сделал попытку как-то оправдаться. Он стал уверять солдата, что его бумаги выкрали, но он собирается выправить их как можно скорее.

— Не валяйте дурака! Что такое «как можно скорее»? Я вас спрашиваю, что это вообще значит? Вы полагаете, я здесь, чтобы выслушивать всякий вздор? Следующий.

Когда Дева вошел в комнату, где сидели плечом к плечу двое военнослужащих — капитан и лейтенант, то сразу же почувствовал, что приковал

к себе внимание одного из них — лейтенанта в темных очках. Другой приступил к допросу — когда и где Дева родился, имена родителей, в какую школу ходил и прочее. А тот, в очках, сидел молча, сложив руки на груди, и не отрывал от него глаз. Деве казалось, что его насквозь пронзает этот пристальный взгляд.

Что же лейтенант молчит как истукан? Почему не снимает свои проклятые очки? Кто его знает, что у него на уме?

Эти двое о чем-то быстро посовещались. Затем тот в очках предложил Деве следовать за ним. Дева послушно делал все, что от него требовали. Они попросили открыть колчан. Дева снял его с плеча и опустошил. Там было с десяток отравленных стрел.

— Вы, конечно, знаете, что все они отравлены, — предупредил он, аккуратно укладывая их обратно одну за другой в колчан, стараясь не касаться наконечников.

Лейтенант как будто не слышал его. Он приказал Деве поднять руки и стал тщательно его обыскивать. Что за глупейший приказ — поднимите руки! С чего этот ублюдок взял, что он готов подчиниться! Офицер нащупал кинжал. Дева ощутил, как рука лейтенанта проворно заскользила по его бедру и замерла, обнаружив там какой-то предмет!

— А ну, посмотрим, что у тебя здесь… Если марихуана, то неважнецкие твои дела, парень!

Обыскивающий извлек маленький сверток, развернул и увидел деньги. О, как бы хотел Дева в ту минуту посмотреть на выражение его лица, но оно было по-прежнему скрыто непроницаемыми очками.

— Военные трофеи, — усмехнулся офицер и положил деньги себе в карман.

Может быть, теперь они все-таки отпустят его. И ему удастся перейти границу. Тогда он спасен. Дева в отчаянии страстно молил бога об этом. И разве только что они не взяли выкупа за его освобождение?

Но допрос возобновился. Никакого упоминания о деньгах. Лейтенант в темных очках угрюмо молчал, лишь смотрел и смотрел прямо на него. Допрашивающий, наоборот, изменил тактику — он непрерывно атаковал, буквально бомбардировал его вопросами.

Наконец они провели Деву в другую комнату, где находились еще трое офицеров. При его появлении они все встали и отдали честь. Затем старший по званию обратился к нему:

— Капитан Дева, именем президента республики, вы арестованы.

Лейтенант в темных очках вышел вперед с наручниками. Перед тем как защелкнуть наручники, он снял очки.

— Капитан, — сказал он печально, — вы — одна из центральных фигур в заговоре… Весьма сожалею, капитан.

И тут Дева вспомнил! Этот лейтенант, сущий бездельник, когда-то служил у него в подразделении. Как же давно это было! Дева просто кивнул головой в знак того, что узнал его.

Дева понял, что его карта бита. На стене висели увеличенные фотографии других его соратников, возглавивших восстание. Выхода не было, круг замкнулся. Горькое раскаяние охватило его. О, как бы он желал теперь погибнуть там, в пекле боя, занять свое место среди тех, преданных до конца.