В тылу врага
Шрифт:
– Я замешкалась, пан, а потом не знала, куда вы делись, – оправдывалась Мариана. – А что, это часто у вас так бывает?
Старик немного задумался, почесал затылок и как бы пренебрежительно ответил:
– Почти через каждые один-два дня. Тратят бомбы зря.
– Как зря? Они же бомбят что-то там. Завод или еще что-либо, – спросила наивно Мариана. Но старик, прищурив один глаз, безразлично махнул рукой.
– Какой там завод. Фанерные самолеты. Манекены, вот что там. Фашисты хитрят, а мы отдуваемся. Иногда эти бомбы блуждают и достаются нам. А швабам
Тут- то разведчица и поняла: “ложный”.
Наутро она обменяла кое-какие вещи на молочные продукты, поблагодарила хозяев и уже пешком направилась по шоссе в сторону аэродрома…“Проверю. Не ошибаются ли старики”.
…Дома она зашифровала радиограмму, указав точные координаты, ориентиры “ложного” аэродрома и передала на “Большую землю”.
На следующий день она расшифровала радиограмму, в котором руководство благодарило.
“ОБЛАВА ЗАПРЕЩЕНА”
За эти месяцы доктор Курц и пани Поля укрепили свое положение в районе действия. В центре были довольны их работой. Только Мариана, выходя в эфир, частенько задумывалась над тем, как бы их не засекли. Это все больше и больше беспокоило ее. Шутка ли, целые месяцы находиться на одном месте. К тому же некоторые радиограммы получались большими, так что пеленгаторам легко было обнаружить чужую рацию.
Как- то вечером Мариана поделилась своими опасениями с Анатолием. Они шепотом обсуждали положение, когда кто-то с силой ударил ногой в дверь…
Сунув “вальтер” под подушку, Мариана быстро забралась под одеяло. Анатолий стал у дверей. Они понимали, что подобное посещение не может быть связано с их деятельностью: немецкая контрразведка действует аккуратнее. Но нужно быть готовыми ко всему…
Удар повторился.
– Кто там? – сонным голосом недовольно спросил по-немецки Курц.
– Открывай, пшя крев, – закричали за дверью. Посыпались немецкие ругательства вперемежку с польскими.
– В чем дело? – повторил Анатолий.
– Открывай, не то дверь взломаем! – послышалось в ответ. Анатолий взял в руку электрический фонарик и открыл дверь. Перед ним стоял высокий солдат с карабином на плече…
– Пшя крев! – выругался снова незванный гость.
– Здесь женщина, прошу потише! – повысил тон Анатолий.
– Полячка не есть женщина! – закричал солдат, пытаясь проникнуть в комнату.
– Я такой же немец, как и ты, чего шумишь? – ответил, разозлившись Анатолий.
– Немец, говоришь? Документы?
Он протянул солдату документы, подписанные начальником аэродрома.
– Артц! – удивился солдат и отступил на шаг.
На следующий день Анатолий-Курц рассказал об этом случае своему начальнику.
– Это возмутительно, – негодовал Анатолий. – Солдат позволяет себе приставать к жене врача.
– Приставал к пани? – переспросил разгневанный майор Гольдфриг.
– Да, господин инженер, к сожалению. Еле-еле уговорил пьяного солдата покинуть наш дом. Такие гости могут зачастить ко мне, если вы не возьмете меня под защиту, – закончил доктор возмущенно.
– Это
– Да, доктора нужно взять под защиту. Выдать ему мундир и обезопасить квартиру.
На второй день на дверях квартиры, где жили разведчики доктор Курц и пани Поля, как они там назывались, была прибита табличка с немецкой надписью “Облава запрещена”. Подобные надписи делались на домах и воротах самых благонадежных. Она ограждала от вторжения ночного патруля.
Анатолий натянул на себя немецкий мундир, который заставил и хозяина дома изменить отношение к квартиранту. Это была большая победа. Мариана могла спокойнее работать на рации.
Для того, чтобы добыть точные сведения об аэродромах, складах, заводах, разведчикам приходилось прибегать к самым различным уловкам. Мариана нередко выезжала на расстояние до ста-двухсот километров. В этом ей опять же помогала профессия “хандляжки”. Девушка клала в кошелку шелковые чулки, белье и отправлялась по селам и городкам.
Однажды, придя на вокзал, она по обыкновению оглядела составы. Ее внимание привлек тот, кто стоял на третьем пути. Из окон и дверей товарных вагонов выглядывали военные в летной форме. Мариана попробовала сосчитать их, но тщетно. Они то выскакивали из вагона, то снова прятались. Тем не менее она заметила, что их много. С солдат она перевела взгляд на груженные каким-то необычным грузом платформы. Здесь были и стекло, и фанера, и большие прожекторы, много разной аппаратуры и ящиков. Другие платформы были покрыты брезентом и только по тому, как торчало то в одну, то в другую сторону что-то длинное, похожее на ствол пушки, Мариана догадалась: зенитки.
“Ну да. Раз летчики, значит и зенитки. Однако похоже и на строительную часть”, – подумала Мариана, изучая опознавательные знаки солдат.
“Поблизости, должно быть, военный аэродром строится. Но где? Какой он, какие там самолеты?”
Если долго размышлять, можно потерять ценные сведения. А установление дислокации вражеских аэродромов занимало важное место в работе разведчиков. У Марианы было свое твердое мнение по этому вопросу и она старалась из всех сил убедить в этом Анатолия, который считал, что преимущество немцев составляют тапки.
– Что ты говоришь? – горячо возражала Мариана. – Всякое другое войско, будь это танковые части, пехота, артиллерия или какое-либо другое, что передвигается по земле-матушке, может встретить разные препятствия на пути к фронту. Особенно страшны им партизаны. А авиация? Поднялась в воздух, и до свидания. Может только встретиться с нашими самолетами или попасть под зенитный огонь. А в большинстве случаев смертоносный груз они сбрасывают на наши города и села.
И вот перед ней новый аэродром. Правда, он пока на платформах, в разобранном виде, если можно так выразиться. Но через несколько дней он начнет действовать, станет боевым. И Мариана на минуту представила себе, как “мессеры” и “фокке-вульфы” целыми стаями взлетают и направляются на восток.