В тылу врага
Шрифт:
– Не беспокойтесь. Есть у меня друг получше. Тоже где-то воюет… А этот, наверное, на два десятка лет старше меня.
Машина остановилась у подъезда знакомого дома, и Мариана, распростившись с подполковником, скрылась в дверях.
“Какая Москва большая. Целый час ехали”, – подумала она, взглянув на большие кировские часы, что лежали на столе. Она верила этим часам и в шутку называла их “мои кремлевские”. Они всегда находились при рации и еще ни разу не подвели ее. Разведчица выходила в эфир по ним там, в тылу врага, и никогда
…Начались дни подготовки. Мариана ежедневно репетировала перед зеркалом, примеряла нарядные туфли, платья; инструктор обучал ее светскому этикету.
Однажды, надев длинное платье из черного шелка, Мариана взглянула на себя в зеркало и испугалась. Из высокого трюмо на нее глядела чужая, напудренная и накрашенная женщина с оголенными плечами.
– Это не я, ей-богу, не я! – ужаснулась Мариана, – посмотрел бы сейчас на меня кто-нибудь из друзей, ни за что бы не признал. Дуня, наверное, и разговаривать со мной не стала бы…
Но этого требовало дело, которое ей предстояло выполнять в оккупированном фашистами польском городе. Она должна была забыть о себе, изменить свою внешность, манеры, привычки, одежду; ей надо войти в роль дочери богатого коммерсанта. И Мариана сдавала нелегкий экзамен.
Не так- то просто, в короткий срок, превратиться из простой советской девушки в капризную паненку.
Ее будущий “жених”, по-польски “нажиченный”, знал неплохо все эти тонкости. Он попал в плен, бежал из лагеря, а потом в течение года проживал в Польше и некоторое время в Германии. Теперь он внимательно присматривался к тому, как усваивает Мариана манеры паненки, делал ей замечания, поправлял, если она, говоря по-польски, неправильно ставила ударения.
Наконец подготовка окончилась.
К вечеру, когда на землю начали опускаться сумерки, Мариана вышла на порог, посмотрела на небо. У нее уже выработалась привычка – как только выйдет из помещения, сразу смотреть вверх: погода летная или нелетная? На этот раз погода действительно была “летная”: темная звездная ночь.
“Да, здесь тихая, уютная ночь. А какая погода там?” – подумала Мариана. Она мысленно перенеслась за много сотен километров в район действия. Сколько раз приходилось ей прыгать с парашютом, сколько месяцев работать в тылу противника, а все равно ловит себя на мысли “очень боюсь”.
Однако через три часа вылет. Нужно еще раз проверить материальную часть рации. Мариана возвращается в комнату.
…В который уже раз она щупает каждый проводок, каждую деталь этого маленького, но перенасыщенного множеством разных деталей аппарата. Особенно ее беспокоит конденсатор. Чуть не в порядке – сразу возникает шум в наушниках. А ей нужно принимать не менее ста двадцати знаков в минуту. Это ускоряет связь и дает возможность избегать пеленгации.
Ну, кажется, все в порядке. В комнату входит инструктор Алешин.
– Как твоя “красавица”, не капризничает? – спрашивает он и надевает наушники. В его
– Я сама, – опережает его радистка. Она понимает, что от удара при приземлении рация может испортиться. Поэтому Мариана обкладывает ее ватой, предусмотренной по инструкции, и другими мягкими вещами.
– Ты ее кутаешь, как младенца, – иронизирует инструктор.
– А как же? – серьезно говорит Мариана. – Это самый верный помощник и друг там, в тылу. Я в самом деле люблю ее, как живое существо.
Уже совсем стемнело. В садике около дома возились, устраиваясь на ночь, грачи.
Наконец к подъезду подкатил “пикап”. Мариана еще раз оглядела комнату – не забыть бы чего-нибудь. Они взяли свои вещи и вышли.
Через полчаса машина остановилась у знакомого подъезда. Не прошло и пяти минут, как оттуда вышел Анатолий и тоже забрался в кузов.
– Вечер добрый, пани, – поздоровался он, деликатно пожимая руку Марианы.
Итак, с этой минуты они уже связаны друг с другом, может быть, больше, чем родные. Судьба одного зависит от поведения другого.
В кузове лежат два брезентовых мешка. Это парашюты.
По прибытии на аэродром Мариана просит инструктора развернуть и проверить каждый парашют в помещении и при хорошем свете.
– Зачем разворачивать, они ведь уже уложены, – недоумевает Анатолий.
– Не мешает, – отвечает Мариана уклончиво.
Время бежит быстро. Через полчаса вылет. Мариана начинает нервничать. Все время взглядывает то на часы, то на небо. Последние минуты на Родине, последние минуты на свободе. Она ловит себя на мысли: “А все-таки страшно. Как хочется вернуться обратно…”
– Время! – слышится голос из темноты, и Мариана понимает: надо надевать на себя груз. Ей помогает инструктор. Он обвешивает ее со всех сторон сумками. На одном боку рация, на другом – батареи радиопитания. На груди – рюкзак с вещами и продуктами на первое время и все для оказания медицинской помощи, как называла его сама Мариана “Самопомощник”. На спине – парашют.
Мариана попыталась сделать шаг к самолету, но покачнулась и чуть не упала.
– Не спеши, дорогая, на тебя навешен груз в тридцать пять примерно килограммов, так что и свалить может, – сказал инструктор, подхватывая ее. – Сейчас мы вместе…
При помощи товарищей поднялась Мариана по трапу в самолет. За ней сел Анатолий. Они сразу уточнили порядок прыжка.
– Радистка прыгает первой, – повторяла она уже не раз сказанное.
– Хорошо. Главное – не растеряться, – соглашается Анатолий.
Ночь стала еще темней – то ли от того, что захлопнулась дверь самолета, то ли от того, что разведчики расстались с друзьями. Вздрогнул фюзеляж, машина стала выруливать на старт. Взвыли моторы. Спустя несколько мгновений самолет поднялся в воздух и взял курс на запад.