В тылу врага
Шрифт:
— Встать в шеренгу! Руки за головы!
Появилась нехорошая мысль, что их сейчас возьмут и расстреляют, срезав одной очередью, но нет, появившиеся китайцы именно китайцы, а не полицаи, повалили сдавшихся на землю и связали пластиковыми ремешками.
Ближе к вечеру появился вместительный вертолет и всех оставшихся в живых после скоротечного боя, а их осталось всего пятнадцать человек, увезли. Китайская спецгруппа осталась в лесу для дальнейшего патрулирования территории и поиска партизан.
Капитан
Китайское командование, после разгрома пятидесятитысячной армии аборигенов двухтысячным партизанским отрядом (хотя это было не совсем так, но именно такое впечатление сложилось у командования), и из-за неспособности справиться с этой самой партизанской деятельностью русских, потеряло всякое доверие к подконтрольным местным вооруженным силам и оставило им только чисто полицейские функции.
Но проблема партизанских отрядов осталась, точнее даже возросла. Теперь диверсии проходили на территории от реки Ангара до Благовещенска. И решать эту проблему как-то требовалось, причем в срочном порядке. Командование пусть с запозданием но все же пришло к разумному выводу, что раз уж движение все равно застопорено партизанскими диверсиями и сотни тысяч солдат стоят без движения на дороге, то стоит их чем-то занять, а именно патрулированием, поиском и уничтожением партизан, для чего выделили две армии.
Поначалу получалось не ахти. Слишком уж эти задачи для солдат были неестественными, но постепенно полученный опыт и количество задействованных сил сделали свое дело. Партизан удалось отогнать от дороги, и движение восстановилось, хотя диверсии продолжались, но не в таких ужасающих масштабах как раньше.
А весной так и вовсе удалось практически уничтожить один партизанский отряд. Вырваться из ловушки в которую их заманили, удалось едва ли сотне человек.
Пришла уверенность, что до конца две тысячи сорок третьего года, особенно в зиму, с партизанским движением будет покончено на корню и удастся развить решительное наступление с прорывом енисейской линии обороны и последующим быстрым продвижением на запад.
"Даже удивительно, сколько проблем удалось создать для нас этим партизанам, — подумал Уси. — Ведь их так мало, ничтожно мало… А сколько сил и средств требуется чтобы их хоть как-то локализовать и исправить последствия диверсий!"
Раздался стук в дверь и после разрешения войти, в кабинет вошел посыльный.
— Товарищ капитан, вас просят пройти…
— Новых пленников привезли? — перебил солдата Нанкин, зная, куда его обычно "просят пройти", а куда и кто "вызывает".
— Так точно.
— Сейчас буду.
Посыльный отдал честь и удалился.
Уси
Хотя капитан не видел в этом особого смысла. Все равно придется применять сыворотку правды, не надеясь на правдивость ответов даже при применении пыточных методов и даже полиграфа, так какая разница, когда допрашивать: сразу или чуть погодя, когда пленники чуть придут в себя?
"Наверное, даже лучше допрашивать чуть позже, — подумал он, — чтобы пленники осознали в полной мере, что с ними произошло и что с ними может стать. А потом дать "пряник" надежды на лучшую долю, не убирая из виду "кнут" наказания. Но начальству виднее. Раз говорят допрашивать сразу, значит сразу. Может тут дело в банальном желании получить информацию от пленных как можно быстрее…"
Капитан вошел в камеру. Первый пленник уже был пристегнут к железному столу. Выглядел он не то чтобы подавленно, скорее устало, когда человеку все по фигу. В нем не было того страха или наоборот неприкрытой ненависти, что обычно привык видеть Уси Нанкин, потому может и начал разговор с нестандартной фразы:
— Доброе утро…
— Для кого как, — усмехнулся он.
— Ну да…
Капитан занял свое место и кивнул "эскулапу" уже подготовившего пневмошприц с сывороткой.
— Может не надо? — попросил пленный. — Секретов я никаких не знаю, так что отвечу все честно как на духу…
— Правда? — удивился Уси.
— Ну да. Мне в этом плане очень нравится устав армии Израиля. Вы знакомы с ним?
— Признаться, нет.
— Я тоже, — усмехнулся пленный, — кроме одного его пункта.
— Какого же?
— Там солдату, если он вдруг попадет в плен, не то что не заставляют хранить и оберегать военную тайну если ему вообще что-то известно, но наоборот рекомендуют рассказывать все без утайки о чем спрашивают.
— Да вы что?! — не поверил Нанкин.
— Представьте себе.
— Вы начинаете мне нравиться, э…
— Вадим. Куликов Вадим.
— Да, Вадим… Но увы, у нас жесткие правила проведения допросов и отклоняться от них, я не имею права.
— Жаль. Все равно ничего интересного не узнаете… Только сердце мне посадите, а то и вовсе окочурюсь.
— Мы постараемся этого не допустить. Я вам обещаю. Доктор, в случае чего вам поможет и сделает все необходимые реанимационные мероприятия. Видите, даже мобильный комплект соответствующей аппаратуры есть.
— И на том спасибо.
Капитан кивнул, и доктор впрыснул Куликову препарат, прямо в шейную вену. Подождав немного пока сыворотка подействует, что сопровождалось некоторой пространственной дезориентацией допрашиваемого, Уси Нанкин начал допрос:
— Ваше имя?
— Куликов Вадим.