Валентин Катаев
Шрифт:
— А вы разве, товарищ, рабочий? — заинтересовался Петров.
— Почти, — застенчиво сознался фон Ребенков, — почти. Стопроцентный пролетарий умственного труда… с малых лет.
— Ну вот и отлично. Значит, вы мне и поможете в. «том деле. Тут у меня имеется три заявления от товарищей о вселении их в лучшие помещения. Вот они.
Бывший помощник присяжного поверенного насторожил уши.
— Во-первых, — сказал Петров, — заявление товарища Антипова, истопника. Живет в невероятных условиях. Полутемная каморка в подвале, рядом с отоплением. Грязь, копоть, одна стена сырая, а семья у него восемь
Фон Ребенков одобрительно закивал головой.
— Вот именно-с! Я сам об этом думал. Опять же, со своей стороны, должен обратить ваше внимание на бедственное положение и других пролетариев из нашего дома. Так, например, товарищ вдова народного героя японской кампании Эполетова-Гаолянского живет в ужасных условиях. Две комнатенки в бельэтаже, ремонта не было ног уже два года, одна дверь скрипит. Ужас!.. Гостей надо принять. Затем льготный безработный Банкнотис. Комната у него, правду сказать, ничего себе, но на четвертом этаже! Ужас! Верите ли, на биржу труда ходить не может. Проклятая лестница заедает. У него одышка, и, кроме того, грек. Прошу обратить внимание. Можно сказать, национальное меньшинство. Надо ему пойти навстречу. Я уже не говорю о себе. Живу черт знает в каких условиях. Верите ли, негде рояль поставить, портнихе негде повернуться, когда мерки с жены снимает.
— Так, так, — сказал Петров. — Надо облегчить их условия быта…
— Вот именно, — оживился Ребенков. — Облегчить условия быта. Я, например, предлагаю так: в первую голову мы займемся, конечно, истопником, рабфаковцем и дворником. На что, собственно говоря, жалуется истопник? Истопник жалуется на грязь и жару от отопления? Великолепно! Теперь мы зададим себе вопрос: на что жалуется рабфаковец Искра? Рабфаковец Искра, наоборот, жалуется на холод и дыры в потолке. Так в чем ate дело? Ясно — истопника Антипова надо переселить в более прохладное помещение, занятое рабфаковцем Искрой, рабфаковца Искру — в более теплое помещение, занятое истопником Антиповым. Не правда ли? Гениальное разрешение вопроса, товарищ председатель.
Петров угрюмо молчал.
— А что касается дворника, то, честное слово, ему и в сарае неплохо. И к сорному ящику близко, и двор на виду. Верно?
Петров молчал.
— Молчание — знак согласия! — весело крикнул Ребенков. — Итак, одна часть нашей задачи выполнена. Теперь нам остается облегчить условия быта мадам Эполетовой-Гаолянской, льготного безработного Банкнотиса и мое. Это будет потруднее. Но я думаю, что кое-кого можно будет уплотнить, кое-кого выселить, и в конце концов для вышеупомянутых пролетариев очистится достаточное количество жилой площади.
И фон Ребенков стал развивать блестящий план.
Товарищ Петров, наморщив лоб, рассеянно слушал болтовню бывшего помощника присяжного поверенного. Его мучили, очевидно, какие-то соображения на этот счет.
На следующее утро веселый фон Ребенков, потирая руки, подошел к доске, где вывешиваются объявления, и вдруг побледнел и зашатался.
На доске красовалось следующее объявление нового правления жилтоварищества:
«1.
2. Рабфаковец Искра переселяется в помещение спекулянта Банкнотиса, а Банкнотис — в помещение рабфаковца.
3. Дворник переселяется в помещение гражданина Ребенкова, а последний — в сарай дворника.
4. Гражданин Ребенков освобождается от обязанностей управдома.
Председатель жилтоварищества Петров».
Выдержал
Всю неделю, до самой чистки, кассир Диабетов ходил г полузакрытыми глазами и зубрил по бумажке:
— Кто великий учитель? Маркс. Что является высшим органом? СТО. Что такое социал-патриотизм? Служение буржуазии в маске социализма. Что характеризует капитализм? Бешеная эксплуатация на основе частной собственности. Как развивается плановое хозяйство? На основе электрификации. Где участвовали разные страны? На Первом конгрессе Второго Интернационала в тысяча восемьсот восемьдесят девятом году, в городе Париже. Какой бывает капитал? Постоянный и переменный. Какова будет форма организации в будущем коммунистическом герое? Неизвестно. Кто ренегат? Каутский. Кто депутат? Пенлеве. Кто кандидат? Лафолетт. Кто, несмотря на кажущееся благополучие?.. Польша. Кто социал-предатели? Шейдеман и Носке. Кто Абрамович? Социал-идиот…
Усердный Диабетов лихорадочно сжимал в руках спасительную бумажку. Он бормотал:
— Только бы не перепутать… Только бы не перепутать!.. Кто депутат? Пенлеве… Кто ренегат? Каутский… Кто кандидат? Лафолетт.
Когда Диабетова пригласили в комнату, где заседала комиссия, перед его глазами плавал розовый туман и в ушах стоял колокольный звон. Диабетов преодолел жуткий страх, подошел к столу и зажмурился.
— Как ваша фамилия, товарищ? — спросил председатель комиссии.
— Маркс, — твердо ответил кассир.
— Сколько вам лет?
— Сто.
— Род занятий?
— Служение буржуазии в маске социализма.
Председатель комиссии, который до сих пор пропускал ответы Диабетова мимо ушей, высоко поднял левую бровь.
— Гм… Довольно откровенное заявление… Ваше отношение к службе, гражданин?
— Бешеная эксплуатация на основе частной собственности.
— Вот как!.. О-ч-ч-ч-чень приятно… Как же вы втерлись в советское учреждение?
— На основе электрификации.
Члены комиссии странно переглянулись.
— А когда вы, товарищ, в последний раз себе температуру мерили? — осторожно осведомился секретарь.
— На Первом конгрессе Второго Интернационала, в тысяча восемьсот восемьдесят девятом году, в городе Париже, — твердо отчеканил главный кассир.
— У вас, товарищ, — мягко сказал председатель, — какой-то лихорадочный блеск глаз…
— Постоянный и переменный, — любезно пояснил Диабетов. Щеки его от волнения и торжества тряслись, как у мопса. Левая нога выбивала дробь. Зубы лязгали, а пальцы судорожно сжимали в кармане заветную бумажку.