Валентина
Шрифт:
– А если я скажу, что действительно хочу, чтобы ты навсегда осталась в Гнезде Орла, согласишься ли?
Страх овладел сердцем девушки. Ей следует отказаться!
– Я не могу остаться… по крайней мере, сейчас. Быть может, наступит время, когда я…
– Да, понимаю, – сдержанно произнес Менгис.
– Скажи, – спокойно спросила Валентина, – когда шейх аль-Джебал воссоединится душой со своим Богом? И кто сидит в его кресле?
– Очень хитрые вопросы ты задаешь, но я отвечу тебе. Я сижу в этом кресле и становлюсь с каждым часом все больше похожим на шейха аль-Джебала.
– Нет! Нет! Ты не можешь сидеть в том кресле! Если это так, значит,
– Такова моя судьба, – произнес Менгис с печалью в голосе.
– Ты сказал, что люди являются заложниками судьбы, но неужели, зная предназначенное, невозможно избежать рока?
– Это кажется парадоксальным, правда?
– Объясни мне так, чтобы я смогла понять, – со слезами в голосе принялась умолять Валентина. – Именно это имел ты в виду тогда, в пустыне, правда?
– Я глубоко скорблю о том, что отыскал тебя в пустыне. Я не имел права это делать, но дал себе поблажку. С того самого момента, как мы встретились в Мессине, я уже знал, что должен увидеть тебя снова. И в тот день, на базаре, и потом, во дворце, я просто ничего не мог с собой поделать и говорил себе, что когда окажусь на троне, стану вспоминать об этих встречах. А теперь я отвечу на твой вопрос. Говоря о судьбе и роке, я имею в виду других людей. Сам же я отличаюсь от остальных. Чтобы лучше понять, тебе следует сравнить меня с вашими европейскими королями. Им известна их судьба, и они от нее не отступают, даже если и хотят для себя чего-либо иного. Я наследник трона Аламута, предводитель федаинов, тот, на кого обращены взоры многих. Миф о Старце Гор утверждает, что он бессмертен. Глядя на того старика, что готовится сейчас к своему смертному часу, ты, конечно же, понимаешь: это не так. Шейху аль-Джебалу приписывают многие убийства. Это тоже неправда. Есть на свете множество людей, которые из желания снять с себя вину убивают своих врагов от моего имени. Федаины не опровергают эту ложь лишь потому, что она помогает вселять в сердца людей страх перед всемогущим шейхом аль-Джебалом.
– Но ведь не один ты живешь здесь, в Аламуте? Кто еще?
– Если ты пытаешься узнать, нет ли какой-либо особенной женщины в моей жизни, я могу сказать: таковой нет. Но я не одинок, потому что за троном шейха аль-Джебала стоят многие люди, и они принимают решения, а не я. Хвала Аллаху, я не несу ответственности за все то, что творится от имени Старца Гор.
– А Гнездо Орла? Что это за тайна, порождающая бесстрашие в сердцах федаинов? Говорят, они ничего не боятся, потому что им ничто не дорого в этой жизни и они всегда готовы умереть.
– Это еще один миф. Умереть боятся все, но правда и то, что есть одна тайна. Она объединяет сердца федаинов и позволяет им не бояться смерти, как все прочие люди. Это и есть тайна Аламута, Гнезда Орла.
Валентина зачарованно слушала. Сейчас Менгис раскроет ей тайну, которую пытались разгадать на протяжении долгого времени очень многие, и узнает ее она из уст самого шейха аль-Джебала!
– Здесь, на гребне горы, простирается мир Аламута, всевидящего ока, бдительно взирающего на мир. В кольце стен Гнезда Орла есть сад – сад Эдема, где редкостные деревья и мраморные фонтаны с благоуханным вином услаждают все чувства. Шелковые шатры, устланные коврами, своей тенью манят скрыться в них от жаркого солнца. Благозвучная музыка радует слух. Таков этот мир, куда стремится попасть каждый, но только федаины могут войти в этот рай. Их привозят в Аламут и показывают, что ждет их в вечности после
– Спасибо, что ты рассказал мне правду, – произнесла Валентина. – Я сохраню все в тайне.
– Знаю, что сохранишь, иначе не рассказал бы! Если ты выдашь хоть слово из того, что услышала, кинжал федаина найдет путь к твоему сердцу. Я редко ошибаюсь в своих суждениях. Нет, я не беспокоюсь на этот счет. Ты доказала, что можешь надежно хранить секреты, даже теряя из-за того возможность вернуться в привычный мир христиан. Ты необычная женщина. Честь – это слово, значение которого женщины чаще всего не понимают.
– Может, потому так, что женщины редко встречаются с благородством? – встала на защиту женщин Валентина.
Менгис рассмеялся.
– Метко сказано! Метко! Теперь, когда тебе известна моя судьба, расскажи о своей.
– Я не размышляю, как ты, о судьбе, а просто живу изо дня в день, – сказала Валентина.
– Тогда мы немного похожи, разве не так? Ты живешь сегодняшним днем, а я скоро буду жить днем вчерашним.
Валентина опечалилась, услышав эти слова. Пустая трата жизни!
– Посмотри! – показал Менгис на небольшую рощицу неподалеку.
Он сменил позу и протянул руку. Маленькая лань на еще шатких ножках приблизилась к нему и легонько коснулась протянутой руки. Валентина удивленно заметила пшеничные зерна в смуглой ладони.
– Не шуми, – предупредил Менгис. – Скоро здесь появится мать этой малышки.
Валентина замерла, наблюдая, как появляется сначала одна лань, потом другая… Они осторожно брали зерно из рук Менгиса и отступали, опасливо поглядывая на него своими красивыми темными глазами. Старец Гор, улыбаясь, издавал воркующие звуки.
Когда лани убежали, Валентина засмеялась.
– Ты разговаривал с животными! Как это здорово: они доверяют человеку! – сказала она.
– В этом нет ничего странного. Они ведь ничего Не просят. Их доверие бескорыстно. Разве ты смогла бы убить хоть одну из этих ланей? – спросил Менгис.
– Чтобы выжить – да! Ради своей жизни я сделаю все, что только смогу.
– Иногда, когда обстоятельства позволяют, ты говоришь правду, иногда же обходишь острые углы невольной ложью. Почему так?
– Порой приходится лгать, чтобы выжить, – пылко заявила Валентина. – Откуда тебе так много известно обо мне? У тебя свои люди и во дворце Рамифа?
Менгис рассмеялся, вытянув длинные стройные ноги.
– У меня есть люди повсюду! Я знал о твоем намерении вскарабкаться на гору, как только ты покинула Напур, знал о твоем продвижении вверх по горному склону, едва ты начала подъем, и знаю о каждом слове, произнесенном на встрече английского короля и Малика эн-Насра в пустыне. Знаю, что ты возлежала в объятиях султана Джакарда, а до этого – в объятиях Саладина. Скажи, – весело расхохотался Менгис, – когда ты разделишь ложе с Ричардом Львиное Сердце? Говори правду!