Валентина
Шрифт:
Высоко подняв фонарь, Паксон отворил дверь первой кладовой: она оказалась заполнена до предела, вторая и третья – тоже. Затаив дыхание, Валентина наблюдала, как настороженно идет султан вдоль длинного ряда кладовых, забитых продовольствием. Сушеные фрукты и мешки с сахаром были аккуратно сложены один на другой. Валентина терялась в догадках, но пополнение кладовых оставалось для нее тайной.
Паксон поднес фонарь к ее лицу и гневно глянул.
– Не знаю, как все это тебе удалось, но не сомневаюсь, что именно
Валентина пожала плечами. Менгис! Менгис сделал это ради нее! Она должна немедленно к нему поехать! Сердце вырывалось из груди. Любимый вернул ей жизнь, хотя она отказалась навсегда остаться в Гнезде Орла. Она должна немедленно увидеться с ним и, если он того пожелает, никогда его не покидать!
– Почему? Почему ты сделала это? – вопрошал Паксон.
– Что сделала? – глухо переспросила Валентина.
Она должна вернуться в Аламут. Немедленно! Как можно скорее!
– Почему ты так смотришь на меня? Радуешься, что одурачила? Я тебе этого никогда не забуду! – заявил Паксон. – Я знаю наверняка, это ты отослала пять караванов с продовольствием в расположение войск Малика Рика. Ты толкаешь меня на решение, опасное для тебя!
«Принимай какие угодно решения! – воскликнула про себя Валентина. – Меня здесь уже не будет, когда ты захочешь их осуществить!» Она швырнула ключи Паксону и оставила султана в хранилище с ошеломленным выражением лица. Девушка вскочила на арабского скакуна, которым некогда гордился Саладин, и помчалась в Аламут – к Менгису.
Когда Валентина поднималась на гору, до ее слуха время от времени доносилось воркование голубки – это федаины сообщали Менгису о ее приближении. Один раз послышался странный призывный звук, эхом отозвавшийся в воздухе. Она поежилась, догадавшись, что Паксон в этой густой синей мгле следует за ней по пятам, и федаины посылают Старцу Гор предупреждение.
Валентина достигла вершины и направилась туда, где Менгис кормил при свете луны ланей.
– Когда же ты спишь? – тихо прошептала девушка.
Менгис улыбнулся, не прерывая своего занятия.
– Когда в Гнездо Орла прибывает гость, хозяин должен бодрствовать, чтобы встретить его, невзирая на поздний час. Ты творишь чудеса со временем, любовь моя! Ведь еще совсем недавно ты стояла в хранилище вместе с Паксоном и удивлялась, глядя на полные кладовые.
Валентина не могла понять, как Менгис узнал так быстро о происшедшем. Вдруг она вновь услышала воркование голубки и все поняла.
– На этот раз я добралась так скоро, потому что со мной нет Шадьяр. Из-за нее обычно я еду медленнее.
–
– Паксон? Я полагала, что сбежала от него, но он оказался проворнее, чем я думала. Извини меня, Менгис!
– Нет нужды извиняться! Рано или поздно султан Джакарда отыскал бы сюда дорогу, и когда именно он это сделал бы – не столь уж важно. Пакс не из тех, кто позволяет вареву томиться на огне, если сразу можно довести до кипения. Он ведет себя просто как бык!
– Увидев заполненные кладовые, он пришел в ярость. Я приехала, чтобы поблагодарить тебя. Но Паксон готов был меня убить! Никогда я не видела прежде проявления такой бешеной ярости!
Неожиданно Менгис опустил ладонь на руку Валентины.
– Теперь веди себя очень тихо, – прошептал он. – Я хочу кое-что тебе показать. Не издавай ни звука, иначе представление закончится.
Грациозная тонконогая лань робко вошла в залитый лунным светом сад и остановилась, поджидая подруг. Появилась еще одна лань, и еще одна, и еще… Скоро весь сад оказался заполнен этими большеглазыми животными. Лани резвились в дальнем конце сада, оставив детенышам место в середине круга.
Валентина с восторгом наблюдала за малышами, весело скакавшими возле своих родителей.
Ночные птицы слетались к ним, чтобы принять участие в веселье. Их песни разливались чистыми и нежными мелодиями. Валентина затаила дыхание, заметив, что один из малышей пытается вырваться из тесного круга взрослых ланей.
– А теперь смотри! – шепнул Менгис. – Одна из ланей подойдет и вернет своего малыша в круг. Просто чудо, как они узнают, где чей детеныш!
Неожиданно раздался шум, и животные в панике разбежались. Прогремел голос:
– Менгис, ублюдок, выходи, чтобы я мог тебя видеть!
Менгис вздохнул:
– Разве я не говорил, что ведет он себя ну просто как бык!
– Не мешкай! Выходи на свет! – ревел Паксон.
– Никто никогда прежде не обвинял меня в нерасторопности, Пакс! Ты ухитрился распугать всех моих лесных зверей, взбираясь на гору!
– Если я и не убью тебя сегодня, то все равно день тот недалек, – продолжал бушевать султан Джакарда. – Почему? Почему ты помог этой проклятой христианке? Укажи достойную причину и не лги мне!
– Никогда я не лгал тебе, Пакс! Но даже чтобы солгать, прежде я должен узнать, в чем ты меня обвиняешь. Объяснись! Что, по-твоему, я сделал не так и когда?
– Валентина посылала продовольствие крестоносцам, и ты помогал ей в этом! Затем твои люди заполнили кладовые Напура зерном и провизией. Не отпирайся! – жажда мести и гнев пылали в глазах султана, руки он сжал в кулаки.
– Мне нет нужды лгать. Я этого не делал! Я не покидал Аламута уже несколько месяцев. Поищи виновных в другом месте, Пакс!