Валентина

Энтони Эвелин

– Дюкло, – вдруг спросил он, – где Дюкло? Он спас мне жизнь. – Его глаза расширились от нетерпения.

Де Ламбаль предупредил Валентину, что ей не следует лгать.

– Он умер, – мягко ответила она, не было необходимости объяснять ему, как он умер.

– Бедняга. Он был очень добр ко мне, а я не переставая ругал его, я хотел лечь и умереть, а он не позволил мне. Боже, как я устал. – Он откинулся назад и закрыл глаза; казалось, он забыл о ней, но когда она хотела отнять руку, он не отпустил ее. Часом позже в комнату вошла

Александра и посмотрела на него.

– Теперь он будет, жить, – сказала она. – Но ты вряд ли выживешь, если не пойдешь спать.

– Если я уберу руку, то разбужу его, – отозвалась Валентина. – Он узнал меня, он разговаривал вполне разумно. Ах, Александра, сколько он перенес.

– Ты уже три дня оплакиваешь его раны, – рассердилась Александра. – Теперь я запрещаю тебе это. Ты нашла его и спасла ему жизнь. Иди спи!

Валентина осторожно высвободила руку, обняла сестру.

– Это все благодаря тебе, Александра. Тебе, и Полю.

– Глупости, – возразила Александра. – Еще только начало, от нас до Вильно триста миль.

– Теперь мы доберемся, я знаю. Теперь с ним ничего не случится. – Она посмотрела на кровать. – Он чувствует себя калекой, Сандра. Он рассказал мне о друге, который не хотел возвращаться к семье. Его убили, мне кажется, он сам хотел этого. Я должна заставить его захотеть жить! Я должна помочь ему!

– Ему поможет время, – заметила сестра. – Давай сначала выберемся из России.

Она уложила сестру и пошла к Де Ламбалю. Его в доме не было, темнело, и Александра уснула в кресле перед камином. Вернувшись, он нагнулся и поцеловал ее. Она тотчас же проснулась, и они обнялись.

– Где ты был? – спросила она его. – Может быть, ты сначала хочешь поесть? – Он опять поцеловал ее.

– Нет, позже. Перестань разговаривать, женщина, и сиди спокойно.

Наверху проснулся Де Шавель, он не увидел Валентину и выругался, что ее там нет. Его реакция была такой ужасной, что он сам испугался за последствия. Он зависел от нее и злился, что она оставила его одного. Он сидел на краю кровати, когда она вошла и подбежала к нему.

– Вам нельзя вставать! Почему вы не позвали меня?

– Вы не служанка, – зло произнес он. Валентина отступила от него на шаг, и он заметил боль на ее лице, ему стало стыдно.

– Простите меня, Валентина, – быстро сказал он. – Я неблагодарное животное. Я не хотел обидеть вас.

– Я не виню вас, – ответила она, – я все понимаю.

– Да? – Он посмотрел на нее, нахмурившись. – Вы знаете, что такое быть должным и не иметь возможности дать ничего взамен?

– Вы можете дать мне все. Лишь позвольте любить вас и заботиться о вас. – Она встала перед ним на колени и закрыла лицо руками. Валентина не хотела плакать, но слезы сами струились, она не могла сдержать их. Она почувствовала, как он нежно дотронулся до ее волос, до ее лица.

– Никогда не верил, что существуют такие женщины, как вы. Никогда не

думал, что может быть такая любовь. Не плачьте, я не стою ваших слёз.

Она подняла лицо.

– Вы стоите всей моей жизни; когда я думала, что вы убиты, мне не хотелось жить. Я не прошу вас любить меня, я прошу вас позволить мне любить. Этого достаточно для моего счастья

– Вы так красивы, – сказал он, – и так молоды. Вы не предназначены для калеки, который даже не может вас обнять.

– Попробуйте, – прошептала она, – попробуйте.

Она обняла его за шею и поцеловала в губы, он чувствовал, как она дрожит, и в нем проснулось желание.

Это желание никогда не покидало его, но приходило к нему во сне. Любовь, которая началась в доме Мюрата, потом получила продолжение в Чартаце, расцвела в этом ветхом доме в Орше. Удовлетворение было таким полным, что они так и уснули, не размыкая объятий. Он проснулся первым и разбудил ее поцелуем.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

Он наклонился и снова поцеловал ее, но без страсти, поцелуй был теплым и нежным, она ответила ему так же.

– Я однажды сказал, что не люблю тебя, Валентина, ты помнишь?

– Помню.

– Моя дорогая, я тогда лгал.

Глава 9

Двадцать второго ноября Великая Армия покинула Оршу. Император получил известие, что русские захватили его обоз с провиантом у Минска. Отступление было отрезано, мост через Березину на Борисов атакован и почти полностью разрушен. Перед французами простиралась ледяная река, преграждая путь в Польшу, из Борисова угрожал Чичагов, а Кутузов и его силы напирали сзади. Наполеон приказал сжечь бумаги и приготовить оружие, чтобы либо победить, либо погибнуть в битве. Сорок тысяч человек без лошадей и оружия начали последнюю стадию самого страшного отступления в истории войн.

Валентина с Де Шавелем и Александра с майором первые два дня путешествовали в санях, двигаясь очень медленно из-за глубокого снега. Ночью они спали в санях, Де Ламбаль и Янош стерегли лошадей. Лошади отощали, но все равно за ними постоянно следили голодные глаза с тех пор, как они оставили Оршу. На третье утро случилось непредвиденное. Валентина, которая спала в объятиях Де Шавеля, проснулась, услышав выстрелы и ржание лошади. Майор и Александра выпрыгнули из саней с пистолетами в руках.

Когда Валентина выглянула, то увидела сцену, которую страшно даже представить.

Янош лежал на земле мертвый. Одна из лошадей была убита, ее уже раздирали голодные люди. Потом они набросились на живую лошадь.

– Вы, грязные свиньи, – кричала Александра, – проклятые каннибалы, оставьте моих лошадей в покое. Господи, я сейчас перестреляю их. Оставьте меня, я буду стрелять!

Валентина подбежала к ней, и Де Ламбалю удалось наконец вырвать пистолет из ее рук. Он швырнул его Валентине.