Валет червей
Шрифт:
— Лизетта! — воскликнула я.
— Ты сошла с ума? — спросила тетя Берта. Лизетта рассмеялась.
— Я должна была иметь все это, — ответила она. — Я имею на них такое же право, как и Лотти, и даже больше, поскольку я старше. Мой отец дурно относился ко мне, но теперь он уже умер.
— Лизетта, — сказала я, — когда толпа увидит тебя в таком виде, как ты думаешь, что она с тобой сделает?
— А я им скажу: «Да, я аристократка, но всегда стояла за народ и боролась рука об руку с Леоном Бланшаром. Спросите его сами. Он подтвердит, что я говорю правду».
— Мне всегда хотелось носить это платье, — сказала она, — а это колье очень подходит к нему. Теперь они принадлежат мне. Здесь все принадлежит мне. Это мое право, и Леон сделает все, чтобы я смогла им воспользоваться.
Я отвернулась от нее, так как не могла видеть выражение ее глаз. Я подумала: «Лизетта на самом деле сошла с ума».
Они приближались. В отдалении слышались крики. Я подошла к окну. Странный свет разливался вокруг. Он исходил от факелов, которые несла толпа.
Я услышала голоса, скандирующие: «На замок! Долой аристократов! На фонарь!»
Я подумала о трупе купца, болтающемся на фонарном столбе, и мне стало дурно от страха.
Они подходили все ближе и ближе.
Тетя Берта сказала:
— Подъемный мост мог бы остановить их.
— Ненадолго, — ответила я. Мы испуганно переглянулись, и в этот момент Лизетта выскользнула из комнаты.
— Куда она пошла? — спросила. Софи.
— Снять с себя все эти роскошные тряпки, если у нее осталась хоть капелька здравого смысла, — предположила тетя Берта.
Я сказала:
— Я разыщу ее. Я хочу поговорить с ней.
Я нашла ее, поднявшись по винтовой лестнице на башню. Лизетта стояла на краю-крепостной стены. Свет факелов бросал колеблющиеся отсветы на стены, поскольку толпа была уже совсем близко… уже в воротах замка.
Лизетта все еще стояла на стене. Выглядела она величественно, бриллианты сверкали на ее шее.
Толпа, увидев ее, издала рев.
— Лизетта, — позвала я ее, — спускайся вниз, спускайся вниз.
Она подняла руку, и наступила относительная тишина. Она крикнула толпе: «Я дочь графа д'Обинье… аристократка по происхождению».
Толпа начала орать: «Долой аристократов! На фонарь!»
Ей удалось перекричать шум, и они, поутихнув, начали прислушиваться.
— Но я работала во имя ваших целей. Леон Бланшар — мой друг, и он может подтвердить это. Я работала на вас, мои друзья, против господ, против тех, кто неимоверно взвинтил цены на хлеб, против тех, чья расточительность разорила Францию. Я докажу вам, что я ваш друг. Я спущу подъемный мост, и вы сможете войти в замок.
Раздался гром аплодисментов.
Она проскользнула мимо меня. Я подумала, не стоит ли остановить ее. Она впустит их, но какое это имеет значение? В любом случае подъемный мост не задержал бы их надолго.
Она
Я вернулась в свою комнату. Все находились там в ожидании. Ждать оставалось недолго. Вскоре толпа ворвется в замок.
Жанна сделала странную вещь. Она развязала капюшон Софи и сняла его, выставив напоказ ужасные рубцы и шрамы.
— Поверь мне, — шепнула она Софи, онемевшей от изумления, — я хорошо знаю этих людей. Я думаю, так будет лучше. Поверь мне.
Я слышала грубый смех, грохот падающей мебели. Толпа уже находилась в замке.
К нам присоединилась Лизетта. В ее глазах светился триумф.
— Они пришли, — сказала она.
Дверь резко распахнулась. Это был ужасный момент — тот самый, которого все мы ждали. Они были здесь.
В эти жуткие секунды я с удивлением узнала знакомые лица среди тех, кто ворвался в комнату. Трое лавочников, вполне приличных людей, кого я никак не ожидала видеть в беснующейся толпе. Должно быть, безумие толпы было заразительным.
Вперед выступила Лизетта.
— Я дочь графа, — снова сказала она. — Я аристократка по рождению, но я всегда работала на вас и на дело революции.
Какой-то мужчина уставился на бриллиантовое колье. Я решила, что сейчас он сорвет его. В это время один из лавочников грубо оттолкнул его в сторону.
— Поосторожней, — прорычал он. В нем чувствовалась властность, и я ощутила некоторое облегчение. Я почувствовала, что этому человеку не совсем нравится происходящее. Мне даже показалось, что он имеет определенное влияние на этих людей, и, возможно, в его силах сдержать наиболее кровожадных из них.
Его слова, определенно, оказали некоторое воздействие, поскольку ворвавшиеся в комнату на некоторое время потеряли к нам интерес и начали рассматривать обстановку в комнате. Они посмотрели на лежащих в постели мужчин. И Арман, и его товарищ относились к происходящему вокруг с полным безразличием.
— Кто они? — спросил один из ворвавшихся.
— В любом случае они полумертвые, — ответил другой. Жанна и тетя Берта без страха смотрели на них.
— Мы всего лишь служанки. Мы не аристократы, — сказала тетя Берта. — Мы вам не нужны.
Жанна обняла Софи, и я заметила, как мужчины уставились на ее изуродованное лицо.
Один из них попытался обнять Лизетту.
— Убери свои лапы, — высокомерно бросила она.
— Да, относись с почтением к их светлости, — с иронией заметил один.
— Я дочь графа, — произнесла Лизетта, — но я с вами. Я работала с месье Леоном Бланшаром.
— Теперь, когда это стало выгодным, они все оказались на нашей стороне, — сказал кто-то из пришедших. — Теперь, конечно, совсем другое дело.
Они начали выталкивать Лизетту из комнаты. Повернувшись, она указала на меня:
— Вот она — признанная дочь графа! — воскликнула она.
— Да, — подтвердил один из толпы, — я ее знаю. Я видел ее вместе с графом. Не обращайте внимания на то, как она одета. Это для того, чтобы обмануть нас.