Валориан
Шрифт:
Тут Валориан слез с коня и отпустил Хуннула погулять, а сам устроился под деревом и погрузился в раздумья. Он знал, что собирался сделать, но не был совершенно уверен, как достичь результата и стоило ли ему вообще пробовать. Он никогда прежде не использовал магию по отношению к живым существам, за исключением Сергиуса, когда произошла катастрофа, поэтому он не знал, чего ему следовало ожидать. Заклинание, которое уже родилось в его голове, могло причинить огромный вред, если использовать его неправильно. Он никогда не простит себя, если причинит вред Хуннулу.
В то же время
Огромный жеребец в это время радостно купался в холодной воде ручейка. Он охотно прибежал на зов хозяина, остановился рядом с ним и встряхнулся. Вода и песок ливнем обрушились на Валориана, в мгновение ока намочив до нитки его одежду, покрыв песком и выпавшей шерстью. Жеребец посмотрел на охотника из-под длинной черной челки, и Валориан готов был дать голову на отсечение, что он прочел во взгляде влажных темных глаз насмешку.
С трудом удерживаясь от того, чтобы не рассмеяться или выругаться, Валориан попытался отряхнуть одежду. Надо было ему как следует подумать, прежде чем подзывать к себе Хуннула во время его купания. Когда наконец большая часть песка и грязи были удалены с одежды, он подвел жеребца к большому плоскому валуну, где он мог сесть так, чтобы его глаза находились на одном уровне с глазами Хуннула, когда он прибегнет к колдовству. Он помедлил мгновение, потирая шею коня и ощущая под пальцами кости, мускулы и шелковистую кожу, все то, что создавало этого великолепного жеребца. Все должно получиться, твердо сказал он себе. Все должно получиться!
И с этой мыслью в голове Валориан уселся на валуне скрестив ноги и начал произносить заклинание. Он взял в руку мягкую морду коня, закрыл глаза и мысленно расширил границы своего сознания, чтобы его волшебная энергия вышла за его пределы.
Хуннул пару раз беспокойно переступил на месте, словно удивляясь странному поведению хозяина, но он доверял Валориану, поэтому не пытался бежать. Постепенно облик лошади начал медленно меняться. Он принял неестественную застывшую позу, дыхание коня замедлилось, а его глаза прямо смотрели в глаза охотника. Он не издал ни звука, даже не шевелил мышцами, однако и Валориан был совершенно неподвижен. Они как бы были связаны друг с другом прикосновением, волшебством и невидимой нитью их мыслей по мере того, как Валориан очень осторожно проникал в сознание лошади.
Но чем глубже он погружался, тем сильнее становилось его удивление от того, насколько сложным оказалось сознание его лошади. На самом деле Хуннул обладал куда большими способностями чувствовать и понимать, чем это казалось на самом деле, и не ограничивался примитивными инстинктами, сводившимися к еде и самозащите. И впервые Валориану открылось в полной мере, чем наградила богиня Амара Хуннула силой созданной ею молнии: большой скоростью, выносливостью,
Валориан немедленно сосредоточил свое волшебство на этом. Ему хотелось найти способ установить контакт с Хуннулом, научить лошадь понимать человеческую речь и передавать мысли. Конечно, лошади не могли разговаривать подобно людям, но Валориан надеялся, что благодаря волшебству он сможет научить своего коня общаться со своим хозяином. Он не собирался превращать конский интеллект жеребца в человеческий, но все же, пока он работал с сознанием лошади, он бессознательно передал Хуннулу свой опыт, мысли и понимание мотивов человеческих поступков. Во время всего процесса между человеком и лошадью установилась прочная связь, которую нельзя было разрушить, пока они были живы.
Было уже очень темно, когда Валориан вышел из состояния своего магического транса. Он изумленно моргал глазами и, наверное, свалился бы с валуна, если бы не ухватился за гриву Хуннула. Его тело словно окаменело от долгого сидения в одной позе, и он чувствовал себя совершенно истощенным и измученным. Очень осторожно он поднялся с камня и прислонился к коню, разминая затекшие ноги и руки.
– Клянусь короной Амары, я очень устал! – вслух проговорил он.
Он бережно потрепал коня по шее, спрашивая себя, во зло или на пользу была направлена его волшебная сила. Хуннул казался несколько вялым, в темноте было трудно рассмотреть его глаза, поэтому нельзя было точно сказать, встревожен ли конь.
Валориан хотел было отвести Хуннула к ручью напиться, когда произошло что-то совершенно невероятное.
Черный жеребец ткнулся носом в грудь Валориана, и в голове охотника ясно и сильно прозвучало: «Я хочу есть».
Кьерла поняла, что произошло что-то из ряда вон выходящее, в тот момент, как ее муж ворвался в шатер. Все его тело было напряжено возбуждением. Глаза ослепительно горели ярко-синим цветом, полные триумфа победителя. Ни говоря ни слова, он подхватил ее и протанцевал с ней несколько па по палатке.
– Сработало! – выдохнул он. – Заклинание сработало как молитва.
– Какое заклинание? – заинтригованная его ребячливым поведением, спросила она. – Что ты делал?
– Хуннул! Он может говорить со мной! – Она заставила его остановиться:
– Что?
– Ну, не в прямом смысле этого слова. Но он может посылать мне свои мысли, а я могу их понимать. Он не очень уверенно пользуется словами пока что, но я знаю, что со временем у него все будет в порядке!
Кьерла приложила руки к губам и сказала:
– Валориан, если бы я не знала, что с тобой уже успело произойти за это время, я подумала бы, что у тебя солнечный удар. А со мной он может говорить?
– Не знаю. Пойдем. Мы сейчас это выясним.
Он вытолкнул ее из палатки наружу, туда, где стоял Хуннул, уткнувшись носом в связку сена.
– Хуннул, не скажешь ли ты что-нибудь Кьерле?
Жеребец приподнял голову, его рот был набит сеном. Валориан услышал, как в его сознании зазвучали осторожно подбираемые слова:
«Добрый вечер, Кьерла. Мне нравится, как ты расчесываешь мою шерсть».