Валя offline
Шрифт:
От этого галдежа, грохота музыки, визга девчонок и хрипловатого ржача парней в моём доме (в моём собственном доме!) мне стало так здорово, что захотелось взять и остаться в этом мгновении. Навсегда-навсегда. Форэва!
Господи, не дай мне умереть от счастья!
Половина второго. На кухне дымят паровозы. Это наши мальчики пускают носами кольца, у кого больше. В нос ударяет сладковатая волна — кто-то принёс траву. Я чувствую себя чужаком в собственном доме.
Музыка разжижает
— Зацени, а?
Тоха одобряет. Он навинтил на пальцы суши, которые принесла Настя, это кольца у него. Колбасится перед полутёмным зеркалом.
Свет потушили. Вернее, мы его и не включали: темнота — друг молодежи и тэ дэ и тэ пэ.
Поля с Гелей извиваются, как ящерицы, в мини-юбках, руками машут. Стараются перед Строевым, прямо какой-то батл [13] устроили. Зря они, что ли, в школу тектоника ходят уже три месяца?
13
Состязание (англ.).
А он всё-таки пришёл к нам, к малолеткам, этот Ванечка. Развалился на диване — очки в пол-лица, бейсболка, дизайнерская цепь — пялится на девчонок. А Поля с Гелей не здесь — они где-то! Точнее, на пятипалубной яхте, уже причалили к лазурным берегам Сан-Тропе. Топ-модели по-русски отдыхают.
А Максима всё нет.
Чижевич усадил Анну-Марию на коленки, шепчет ей что-то на ухо. Аня хохочет — красиво, запрокинув голову. На зуб приклеила брюллик, «потому что Новый год». Откидывает с лица тёмную прядь:
— Чижик, налей мне шампанского!
Дина злится, я по глазам вижу. Но вида не подаёт, плевать она хотела. Ходит туда-сюда, как тигрица по манежу в поисках жертвы, а Женёк за ней. Толстый, в зимней шапке, штаны зависли где-то между полом и задницей. На этой неделе он её бойфренд — позвал в «сп», а Динка взяла и согласилась. Просто так, ради прикола и чтобы Аньке с Чижевичем отомстить.
— Женёк, отвали! — морщится Дина. — Ты это, салюты принёс?
— Сейчас Макс придёт — всё будет. Бабахнем нипадецки!
А Максима всё нет.
Андрюха залез по-хозяйски в папин бар и барменит за стойкой.
— Дюш, мне мохито! — пробиваясь через рэповую завесу, кричит Дина. — Валечка, принеси мяту! Куда ты ром льёшь, очумел? Мне безалкогольный!
Иду на кухню за мятой. Неужели он не придёт? Родители не отпустили? Но он же обещал. А почему не звонит? Смартик в кармане джинсов молчит. Судорожно проверяю: может, пропущенный вызов? Нет.
В кухне пусто и дымно. Куряки срулили к остальным — зажигать! Распахиваю окно, потом холодильник. На верхней полке стоит Динин «Наполеон» с дыркой в центре. Кто-то выел из него сердцевину — вон столовая ложка вся в креме.
Мне
На кухню заходит грустный Женёк — его отбрили по полной. Думаю, это он сожрал торт, больше некому.
— У тебя есть поесть? Мне эти суши с мандаринами уже вот тут!
Я опять смотрю в холодильник:
— Будешь сосиски?
— Давай. А их солить надо?
— В смысле?
— Ну, когда варишь — надо или нет?
— Не надо, — я набираю в кастрюлю воду из кулера и включаю плиту. — Закипит, бросишь.
— Аригато [14] . А ты чего такая?
— Какая?
— Ну, убитая. Грузишься? — Женёк швыркает носом.
— Я не гружусь, — выдавливаю из себя полусантиметровую улыбку. Это даётся с трудом. — А тебе Максим не звонил?
— Макс? Да он скоро будет. У него с предками несрастон, как обычно. А у вас что, типа, любоф и всё такое?
14
Спасибо (яп.).
— Так он тебе звонил?!
— А то! Эй, ты куда сорвалась?
А я уже несусь из кухни по коридору, три ступеньки вниз, налево, через холл… Надо глянуть в зеркало, мало ли! Помадой измазали, может, нос блестит… Впопыхах налетаю на кого-то, падаю, приземляюсь вроде на руки, но сильно ушибаю колено.
— Не видишь, куда прёшь? — злобно кричу я от досады и боли.
— Сори, я не хотел.
Поднимаю глаза и вижу какое-то нереальное количество крохотных розовых бутонов. А за ними — Максима с испуганным лицом.
Жизнь становится так офигительно прекрасна, что я едва ли способна с этим справиться.
— Это он что, тебе подарил, да? Такие красиииивые! И ножки толстенные!
Кто-то из девчонок принёс букет из холла и уже поставил его в вазу.
— А что там в пакетике? Ой, девочки, духи! У меня у мамы такие же — дорогущие! — девчонки облепили меня, как комары.
— Духи и розы — что может быть оригинальнее? — говорит Дина с хорошо скрытой иронией. Это она умеет.
Мы сидим в Наташиной спальне. Вернее, сижу только я — в подушках, с негнущейся, как у старого Буратино, ногой. Девчонки крутятся вокруг, охают, ахают, рассматривают мою комнату. Они думают, что это моя комната. И моя мама на тумбочке в рамке.
— А это твоя мама, да? Как фотомодель! — Полина берёт Наташину фотографию.
Я переоделась в юбку, и на коленке красуется бордовый синяк. Скоро он станет синим, как ему и положено.
Максим проводил меня на второй этаж, устроил на кровати, а сам побежал за льдом.