Вампир Лестат

Райс Энн

После минутного размышления он кивнул с угрюмой вежливостью, но не произнес ни слова.

– Позволь Лестату дать тебе достаточно золота, чтобы ты мог жить как настоящий джентльмен, – продолжала Габриэль. – Все, что мы попросим у тебя взамен, это оставить в покое бывших членов твоего общества, если ты не захочешь вновь стать их предводителем.

Он вновь пристально посмотрел на огонь, и его спокойное лицо стало невероятно красивым. Потом молча кивнул. Но этот жест означал лишь то, что он слышал обращенные к нему слова, но отнюдь не значил обещание

чего-либо.

– Если ты не пойдешь к ним, – медленно заговорил я, – то, по крайней мере, не причиняй им вреда. Не причиняй вреда Никола.

После этих слов выражение его лица слегка изменилось. Мне показалось, что на губах его промелькнула слабая улыбка. В обращенных ко мне глазах я прочел презрение.

Я отвернулся, но этот взгляд нанес мне сокрушительный удар.

– Я не хочу, чтобы ему причиняли боль, – повторил я напряженным шепотом.

– Неправда. Ты хочешь, чтобы его уничтожили, – так же шепотом ответил он. – Чтобы тебе больше не пришлось ни бояться, ни страдать из-за него.

Презрение на его лице было теперь совершенно очевидным.

– Арман, – вмешалась в разговор Габриэль, – он не представляет никакой опасности. Эта женщина вполне сможет держать его в руках. Но он может научить всех вас очень многому, что касается нынешних времен, если, конечно, вы прислушаетесь к тому, что он будет говорить.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Лицо Армана вновь стало нежным и красивым.

И вдруг он с необычайной галантностью взял руку Габриэль и крепко сжал ее. Оба они встали, он отпустил ее руку, отступил на шаг и расправил плечи. Потом посмотрел на нас обоих.

– Я пойду к ним, – голос его звучал мягко. – И возьму то золото, которое вы мне предлагаете. Я найду себе убежище в этой башне. Я научусь всему, что сможет мне дать ваш обожаемый птенчик. Но я поступаю так только потому, что все это плавает на поверхности огромной бездны, в которую я погружаюсь. Однако я не утону, а сначала пойму и постигну все до конца. Я не оставлю вам в распоряжение вечность без… без последней битвы.

Я пристально всматривался в него, но не смог уловить ни одной мысли, способной прояснить смысл этих слов.

– Возможно, что по прошествии многих лет ко мне вновь вернутся желания, аппетит и даже страсть. Быть может, когда мы встретимся в другом веке, эти понятия перестанут быть для меня абстрактными. Я стану таким же бодрым, как вы, вместо того чтобы быть слабым отражением вашей энергии. И тогда мы обсудим все проблемы бессмертия и великой мудрости. Тогда поговорим о покорности и мщении. А сейчас достаточно того, что я признаюсь в своем желании встретиться с вами снова. Я искренне хочу, чтобы в будущем пути наши непременно пересеклись. И только по этой причине я сделаю то, о чем вы меня просите, но чего на самом деле не хотите: я пощажу вашего злосчастного Никола.

У меня вырвался громкий вздох облегчения. Однако меня тревожил новый тон его слов – они звучали очень мощно и уверенно. Со мной говорил сейчас новый вождь общества, несомненно обладающий

могуществом и силой воли. Не оставалось никаких сомнений в том, что он способен выжить в любых обстоятельствах, как бы ни рыдала, ни разрывалась от горя его осиротевшая душа.

И вдруг на лице его стала медленно появляться такая восхитительная и одновременно печальная улыбка, что оно сделалось поистине прекрасным. Он вновь превратился в святого с полотен да Винчи, точнее, в маленького бога кисти Караваджо. На мгновение мне показалось, что он вообще не способен причинить кому-либо вред и не может представлять ни для кого опасность. Он был сияющим воплощением всей доброты и мудрости мира.

– Помни мои предостережения, – сказал он, – и забудь о моих проклятиях.

Мы с Габриэль кивнули одновременно.

– А если я буду вам нужен, – продолжал Арман, – вы всегда найдете меня здесь.

И тут Габриэль сделала поистине удивительную вещь: она обняла и поцеловала его. Я последовал ее примеру.

Он был таким нежным и трогательным в наших объятиях… Мысленно он дал нам понять, что уходит к своему обществу и что завтра вечером мы сможем найти его там.

В следующее мгновение он исчез. Мы с Габриэль снова остались одни, словно его никогда и не было рядом с нами. В башне стояла абсолютная тишина. Слышался только шум ветра в лесу за ее стенами.

Я поднялся наверх, подошел к распахнутым настежь воротам и долго смотрел на простирающиеся передо мной погруженные в спокойствие поля.

Я любил его. И это чувство было для меня таким же недоступным для понимания, как и он сам. И в то же время я был рад, что все закончилось. Рад, что мы можем продолжать спокойно жить. Я долго стоял, прислонившись к прутьям решетки и глядя на далекий лес и на окутанное туманом сияние городских огней, отражающееся в опускающихся все ниже и ниже облаках.

И охватившая меня печаль была связана не только с его уходом, но и с Ники, и с Парижем, и со мной самим…

Глава 5

Вернувшись в склеп, я увидел, что Габриэль вновь растапливает остатками дров камин. Она медленными, усталыми движениями подбрасывала поленья, и на ее лице играли красные отсветы пламени, искрами отражающиеся в глазах.

Я тихо опустился на скамью и стал наблюдать за нею, за красными языками пламени, взлетающими на фоне почерневших камней.

– Дал ли он тебе то, чего ты ожидала? – спросил я.

– В некотором роде да, – ответила она. Отложив в сторону кочергу, она села напротив меня и оперлась руками о скамью, так что ее волосы волнами рассыпались по плечам. – Хочу тебе сказать, что меня совершенно не волнует, встречу ли я когда-либо еще кого-то из нам подобных, – холодно заговорила она. – Хватит с меня легенд, проклятий и печалей. Я устала от невыносимой человечности, которая больше всего удивила меня во всем том, что мне пришлось узнать о вампирах. Я снова готова к жизни в этом мире, Лестат, так же как и в ту ночь, когда умерла.