Вампир Лестат
Шрифт:
Однако его все же оторвали от меня и, словно рыбу в воду, швырнули в раскачивающееся внизу море тел. Таф Куки подскочила ко мне так быстро, что черный плащ спиралью закрутился вокруг ее тела, затянутого в черный атлас, на котором играли отблески света. Она протянула ко мне руки и постаралась успокоить меня, заключив в объятия, однако я лихорадочно вырывался.
Теперь я наконец понял то, что должен был прочесть между строк в книгах и статьях, посвященных рок-музыке и рассказывающих о рок-концертах, – этот охватывающий всех почти религиозный экстаз, это безумное соединение первобытной, примитивной дикости и достижений науки и технического прогресса.
А тем временем затихли последние аккорды песни и полилась следующая мелодия, ритм которой тут же подхватили тысячи ног и рук, тысячи голосов принялись подпевать нам, выкрикивая знакомые по аудиоальбомам и видеоклипам слова:
– Дети Тьмы, познакомьтесь с Детьми Света. Дети Людей, воюйте с Детьми Ночи.
И вновь они, совершенно не вдумываясь в смысл моих слов, кричали, ревели, завывали и плакали. Могли ли древние кельты на самом краю гибели издавать подобные звуки, проявлять большую страсть и большее безумие?
Однако, повторяю, гибель и жертвенное сожжение моим зрителям не грозили.
Страсть их была направлена только на образы Зла, но не на само зло, только на образы Смерти, но не на саму смерть. Я чувствовал, как их эмоциональный накал обжигает мне кожу, пронизывает меня до корней волос. Таф Куки запела следующий куплет, а я обводил взглядом самые дальние уголки зала, самые укромные его закоулки и чувствовал, что весь огромный амфитеатр превратился в единую, воющую от восторга душу.
Избавьте меня от этого! Избавьте от любви ко всему этому! Избавьте от забвения, от желания принести в жертву этому безумию свой разум, свои цели и намерения. Я жажду вас, дети мои! Жажду вашей крови, вашей невинной крови!
Я жажду вашего обожания и восхищения в тот самый момент, когда мои зубы вонзятся в вашу плоть. Искушение слишком велико.
И в этот миг внезапно охватившей меня неподвижности и ощущения стыда я впервые увидел в зале их, настоящих… Крохотные, белые, похожие на маски лица на фоне бесформенной массы слившихся воедино лиц смертных, отчетливо выделяющиеся, как когда-то выделялось лицо Магнуса в толпе зрителей, собравшихся в маленьком зале театра на бульваре. Я знал, что стоящий за кулисами Луи тоже их увидел. Однако все, что я увидел и почувствовал, было исходящее от них ощущение одновременно любопытства и страха.
– Все вы, находящиеся здесь настоящие вампиры! – выкрикнул я. – Покажитесь же наконец!
Однако в то время как смертные вокруг буквально обезумели от восторга, они оставались совершенно неподвижными.
Еще целых три часа мы пели, танцевали, выжимали все, что можно, из аппаратуры и инструментов. Бутылка с виски, расплескивая содержимое, перелетала из рук в руки между Таф Куки, Ларри и Алексом. Толпа подступала все ближе и ближе к сцене, и наконец армия охраняющих нас полицейских была удвоена, а в зале зажгли свет. В дальних концах зала уже ломали деревянные сиденья, по бетонному полу с грохотом катались пустые жестянки из-под пива. Однако настоящие вампиры не сделали ни шага в нашу сторону. Некоторые из них куда-то исчезли.
Так вот как обстоят дела.
Непрекращающийся вопль. Словно в зале собрались пятнадцать тысяч совершенно пьяных людей. Так продолжалось до того момента, когда раздались первые звуки баллады из нашего последнего альбома – «Век невинности».
Зазвучала тихая мелодия. Барабаны постепенно смолкли, гитара была едва слышна, а синтезатор создавал восхитительно красивые, почти прозрачные звуки электроклавикордов,
Один-единственный луч прожектора отбрасывал овальное пятно света на то место, где я стоял. Одежда моя стала влажной от кровавого пота, волосы слиплись, на свисающем с одного плеча плаще виднелись темно-красные пятна.
Медленно, тщательно выговаривая каждое слово, я запел, и огромный, опьяненный восторгом зал вдруг затих, внимательно прислушиваясь.
Это век невинности, Истинной невинности. Все ваши демоны стали видимыми, Все ваши демоны стали материальными. Назовите их Боль, Назовите их Голод, Назовите их Война. Вы теперь не нуждаетесь в мистическом зле. Гоните прочь всех вампиров и дьяволов Вместе с богами, которым вы больше не поклоняетесь. Помните: Тот, у кого есть клыки, носит плащ. А то, что кажется вам очарованием, На самом деле – чары. Вы должны понимать, что видите, Когда видите меня! Убивайте нас, наши братья и сестры, Война началась. Вы должны понимать, что видите, Когда видите меня.Буря аплодисментов была поистине оглушительной. Я закрыл глаза. Чему же они все-таки аплодируют? Чему так истово радуются?
Гигантский зал заливали потоки электрического света. В начинающейся давке незаметно растворились настоящие вампиры. Полицейские в форме плотной стеной выстроились перед нами вдоль всего края сцены. Когда мы уходили за кулисы, Алекс дернул меня изо всех сил.
– Слушай, нам пора смываться! Они облепили наш чертов лимузин. И до своей тачки ты ни за что не доберешься.
Я велел им уходить и каким-нибудь образом пробраться в лимузин. Пусть поторопятся, приказал им я.
И тут слева от себя я увидел напряженное белое лицо вампира, с трудом прокладывающего себе путь через толпу. Он был одет в черный кожаный комбинезон, какие обычно носят мотоциклисты, черная копна густых волос ослепительно блестела.
Занавес упал и отделил сцену от зала. Луи шел рядом со мной. Справа возникло ухмыляющееся лицо еще одного вампира, тощего мужчины с маленькими темными глазками.
Когда мы вышли на площадку для парковки машин, на нас подул прохладный ветерок, а перед нами возникло поистине «вавилонское столпотворение» толкающихся и корчащихся смертных, которых полицейские тщетно пытались призвать к порядку. Таф Куки, Алекса и Ларри запихнули в ревущий лимузин. Один из телохранителей уже завел мотор моего «порше», но юнцы продолжали колотить по капоту, багажнику и крыше, словно перед ними была не машина, а барабан.
За спиной темноволосого вампира-мужчины возник еще один демон, на этот раз женщина. Парочка успела подобраться почти вплотную ко мне. Интересно, что они собираются делать?