Вампир Лестат
Шрифт:
– Возьми трутницу! – крикнул я, хватая самое толстое полено и ударяя им в лицо одному из мерзких существ, которое было ближе всех ко мне.
Гадина с воплем полетела вниз, в то время как остальные, вцепившись руками в полено, пытались вырвать его из моих рук. Мне тем не менее удалось столкнуть со стены еще одного демона. Габриэль наконец подожгла разбросанные дрова.
Пламя взметнулось вверх. Вопли и вой сменились неистовым потоком вполне понятной человеческой речи:
– Огонь! Скорее! Назад! Спускайтесь вниз! Да пустите же, прочь с дороги, идиоты!
Абсолютно правильная французская речь. Точнее, все убыстряющийся поток ругательств.
Я не выдержал и расхохотался, топая ногами. Обернувшись к Габриэль, я указал на бегущих врагов.
– Будь ты проклят, богохульник! – завопил один из них, но в этот миг пламя лизнуло его пальцы и он с воем рухнул вниз.
– Будьте вы прокляты, нечестивые отступники! – послышались крики снизу. Вскоре голоса слились в громкий единый вопль: – Да будут прокляты нечестивые отступники, осмелившиеся войти в дом Бога!
Однако твари продолжали поспешно спускаться вниз. Огонь уже охватил даже самые толстые поленья, и пламя с ревом взметнулось к самому потолку.
– Отправляйтесь туда, откуда пришли, возвращайтесь в свои могилы, вы, кучка бандитов! – крикнул я и с удовольствием швырнул бы им вслед парочку горящих поленьев, если бы только мог подойти поближе к окну.
Прищурив глаза, Габриэль стояла совершенно неподвижно, напряженно прислушиваясь.
Снизу по-прежнему доносились вопли и вой, послышался новый поток ругательств в адрес тех, кто посмел нарушить священные законы, совершил святотатство и тем самым вызвал гнев и Бога, и сатаны. Они дергали ворота и пытались выломать решетки окон нижнего этажа – твари были настолько глупы, что швыряли камнями в стены.
– Они не могут проникнуть внутрь, – проговорила Габриэль, склонив голову набок и прислушиваясь к происходящему за стеной. – Не в силах сломать ворота.
Я, однако, не был в этом уверен. Петли ворот заржавели от старости и едва ли были столь крепкими. Ничего не поделаешь, оставалось только ждать.
Я буквально рухнул и прислонился спиной к саркофагу, скорчившись и прижимая руки к груди. У меня не было сил даже смеяться.
Она тоже села возле стены на пол и вытянула перед собой ноги. Грудь ее тяжело вздымалась, а волосы растрепались и стояли вокруг лица и шеи наподобие капюшона кобры. Несколько прядей прилипли к белым щекам. Одежда на ней почернела от сажи.
Жара в комнате становилась почти нестерпимой. Воздуха не хватало, все было заполнено дымом и пламенем, уничтожившим черноту ночи. Однако нам было достаточно и того воздуха, который еще оставался. Мучились мы только от страха и безмерной усталости.
Постепенно я убеждался в том, что она оказалась совершенно права в отношении крепости ворот. Им так и не удалось их сломать. Я слышал, как существа удалялись.
– Да падет гнев Божий на головы нечестивых отступников!
Со стороны конюшен послышался какой-то шум. Перед моим мысленным взором предстала картина, заставившая меня затрястись от гнева: я увидел, как эти мерзавцы вытаскивают из укрытия
– Успокойся, – сказала мне Габриэль, – все равно уже слишком поздно.
Ее глаза на миг широко открылись, но затем она снова прищурилась и напрягла слух. Несчастный мальчишка был мертв.
Смерть его представилась мне в виде маленькой птички, взлетевшей над крышей конюшни. Габриэль тоже, как будто увидев ее, подалась всем телом вперед, а потом откинулась обратно к стене и, похоже, потеряла сознание. Но это было не так. Она пробормотала что-то, и мне послышались слова «красный бархат», хотя она произнесла их так тихо, что я не был в этом уверен.
– Вы поплатитесь, негодяи! – произнес я вслух, усилием воли направляя слова так, чтобы они достигли ушей тварей. – Вы посмели посягнуть на мой дом, и я клянусь, вы не останетесь безнаказанными!
Однако я чувствовал, как постепенно тяжелеет мое тело. Жар от огня был ужасным. Да и события прошедшей ночи не могли пройти для меня даром.
Яркое пламя и страшная усталость не позволяли мне определить, который час. Мне показалось, что я задремал буквально на мгновение, но сколько именно проспал, определить не смог. Проснулся я от озноба.
Подняв глаза, я увидел неземного очарования юношу, почти мальчика, который ходил из угла в угол комнаты.
Конечно же, это была Габриэль.
Глава 6
Она мерила шагами комнату, и от нее исходило ощущение неистовой силы, бушующей страсти, но в то же время двигалась она чрезвычайно грациозно. Габриэль ударяла ногой по все еще тлеющим поленьям, наблюдая, как от удара на миг вспыхивает пламя, после чего поленья снова превращаются в почерневшие головешки. Теперь я мог снова видеть небо. У нас оставалось не более часа.
– И все-таки кто же они такие? – спросила она. Габриэль остановилась прямо надо мной, широко расставив ноги и воздев к небу изящные руки. – Почему называют нас нечестивыми отступниками и богохульниками?
– Я рассказал тебе все, что знаю, – ответил я. – До этой ночи я понятия не имел, что у них вообще есть лица, руки, ноги и голоса.
Я поднялся с пола и отряхнул одежду.
– Они проклинали нас за то, что мы осмелились войти под своды храма, – сказала она. – Ты видел те образы, которые они нам посылали? Они никак не могут понять, каким образом нам это удалось. Сами они никогда не осмелятся совершить что-либо подобное.
Я впервые видел ее дрожащей. Были и другие признаки ее встревоженного состояния: то, как подрагивала кожа вокруг глаз, то, как она снова и снова нервно отбрасывала назад липнувшие ко лбу пряди волос.
– Габриэль, – начал я, стараясь придать голосу как можно больше спокойствия и уверенности, – сейчас самое главное выбраться отсюда. Нам неизвестно, когда просыпаются эти существа и как скоро после захода солнца они сюда вернутся. Необходимо найти другое укрытие.
– А подземный склеп?