Вампиры не обязаны... просить?
Шрифт:
Да, та ночь в Бакаларе, когда он так интимно прикасался и целовал её тело, была самым неожиданным и приятным опытом в его жизни. Он мог лишь вообразить, что было бы, закончи они начатое. Но похоть далеко не так глубока, как чувства, которые он сейчас испытывал к Иш Таб.
У него никогда не будет ни одного нормального или счастливого момента без неё. Он должен её вернуть.
Хотя захочет ли она его после всех ужасов, которые он наворотил? Антонио бесчисленное количество раз отказывался слушать Иш Таб, несправедливо направил на неё разочарование и гнев, когда она пыталась помочь, и бросил другую женщину ей в лицо после того, как она рассказала
Боги, какой же он бессердечный ублюдок, позволил ненависти к отцу и страху потерять брата поглотить себя.
Антонио оставалось лишь надеяться на возможность загладить вину. Да, чего бы это ни стоило, он найдёт способ вернуть Иш Таб, не освобождая отца. Возможно, боги знают, что делать.
«Потому что Маргарет уж точно не собирается мне помогать».
Он посмотрел на Маргарет, которая, казалось, была погружена в свои мысли, а затем на часы. Они находились в двух часах полёта от Аризоны. Он вернулся к просмотру электронной почты, надеясь ненадолго отвлечься. Нашёл письмо от брата, который находился в деловой поездке в Лос-Анджелесе и ничего не знал о том, что его жизнь была под угрозой или что их отец демон, которого затянуло в портал. Антонио придётся всё объяснить в своё время. Затем Антонио увидел, что одна из деталей, которую он заказал для печатной платы, отсутствовала на складе.
— Сукины дети, — вспылил он. — Восемь недель на одну проклятую схему?
— Я бы так не переживала.
Он поднял глаза на Маргарет, которая пристально смотрела на него тёмными глазами, потягивая виски.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он.
— Оборудование не сможет открыть портал. Никогда.
— Что ты хочешь сказать? — продолжил он спрашивать, уже язвительно.
Она отвернулась к иллюминатору, не собираясь отвечать.
— Что я тебе такого сделал? — Она не ответила, но это не помешало ему высказать часть своего мнения. — Ты чуть не свела меня с ума, пока я пытался тебя освободить. Ты хоть представляешь, через что я прошёл? Я ослеп. Мне разорвали горло и я умер. Потом стал вампиром и убил — да, убил — богиню, которая, кстати, оказалась той женщиной, которую я люблю и теперь потерял! Потерял, спасая тебя! Так что если хоть на секунду думаешь, что я не сделаю тебе больно, чтобы вернуть её, ошибаешься.
Она посмотрела на него со спокойствием в чертах.
— Знаю, ты мне не поверишь, но в мои планы не входила часть, где Иш Таб засасывает в портал.
— Тогда помоги мне вернуть её. Скажи, как снова открыть портал, — потребовал он, возвышаясь над ней.
Она бесстрашно смотрела на него.
— Считаешь меня идиоткой? Думаешь, я расскажу тебе что-нибудь, прежде чем получу то, что хочу? Я больше восьмидесяти лет ждала, наблюдая, как страдает мой любимый мужчина. — Она посмотрела в окно. — Ты получишь ответы, Антонио, когда я восстановлю справедливость в отношении Чаама.
— А что, если боги не дадут тебе того, что ты хочешь? — Чего бы это ни было, проклятье.
— Тогда всё просто. Ты не получишь Иш Таб.
Чёрта с два.
Недалеко от Седоны, Аризона
Два часа спустя, когда самолёт приземлился сразу после восхода солнца на пыльной взлётно-посадочной полосе базы Учбенов, в небе кружились живописные оттенки ярко-оранжевого и красного цветов. На несколько мгновений Антонио показалось —
«Ну, ты и дурак».
Солдаты, управлявшие самолётом, сразу после посадки запихнули Антонио и Маргарет в чёрный «Хаммер», на котором доставили в поместье на вершине холма в нескольких километрах от аэропорта.
Антонио никогда не бывал в этой части страны, но именно так и представлял. Большие кактусы торчали из земли, как колючие часовые, наблюдающие за милями песчано-коричневой открытой местности, острыми вершинами холмов вдалеке, беспорядочной сухой растительностью, раскиданной словно конфетти тут и там. Почему-то эта бесплодная местность только усилила беспокойство Антонио. Не в таком месте он хотел бы решать судьбу.
Машина подъехала к внушительному дому цвета песчаника с арочным входом.
— Сюда. Все ждут в зале заседаний, — произнёс солдат с шотландским акцентом. Его рыжие волосы были заплетены в длинную косу, а сам он был одет в чёрную военную форму. На нём не было никаких знаков отличия, но, казалось, он тут главный. — И я могу распорядиться положить твои вещи в хранилище. — Он потянулся к сумке Антонио, в которой лежали блокнот и записные книжки.
Антонио не отдал её, понимая, что за ними гонится Мааскаб. Не очень-то охота расставаться со скрижалью.
— Я не слышал, как вас зовут?
— Габран. — Голос мужчины был до краёв наполнен интонацией «не шути со мной». Антонио всё понял и отдал сумку. Они последовали за Габраном по нескольким длинным коридорам, через поместье и, наконец, к огромным, вырезанным вручную двойным дверям. С другой стороны слышался громкий шум.
Антонио услышал голос Пенелопы:
— Ш-ш-ш, они здесь.
Габран открыл дверь. Антонио вошёл внутрь и увидел огромный каменный стол, вокруг которого стояла группа очень странных цирковых типов: высокий мужчина с серебристыми волосами длиной до лодыжек, на макушке которого красовался гигантский нефритовый головной убор; другой мужчина с большим круглым животом, одетый только в пару белых трусов; женщина с огромным ульем на голове; и ещё несколько, которые были готовы посетить костюмированную вечеринку. Если бы во главе стола не стояли Пенелопа и Кинич, которых он уже встречал, вместе с Фейт, Антонио поверил бы, что это вовсе не божества, а люди, сбежавшие из сумасшедшего дома.
— Там в углу ослик в сомбреро? — спросил Антонио у солдата, который с ледяным выражением лица держал дверь.
— Да, — просто ответил он. «Дьявол. Вот это сумасшествие». — Только после вас, мисс О'Хара. — Антонио махнул женщине, которая теперь была одета в простой бледно-голубой свитер и джинсовую юбку, подаренные ей Кирсти. Она выглядела так, будто должна посещать занятия в колледже, а не организовывать эпический шантаж богов, чтобы освободить своего «короля». Но, ничто и никогда не было так, как должно быть в этом мире.
— Мэгги. Зови меня просто Мэгги. — Она улыбнулась Антонио, но он не был в настроение возвращать улыбку.
— Привет, Мэгги. Я — Пенелопа Трюдо, а это…
— Я знаю, кто ты. — Мэгги обвела взглядом комнату и подняла руку, призывая к тишине. — Кинич, Бах, Кьёк, Фейт, Бизз, Акна, Ай. Ки. и эта дама, имя которой я забыла.
— Откуда ты нас знаешь? — спросил Кинич.
— Я была заперта внутри этого портала с 1934 года, — ответила Мэгги. — И хотя вы не могли видеть меня, я видела почти всё.