Ванилька

Огненная Любовь

– Тебе было настолько трудно поклониться мне? – спросил верглавнокомандующий, оглядывая девушку с ног до головы. Знал: она не ответит. Да она на ногах еле стояла, но стояла, не желая признаваться в собственной слабости. И зачем? Назло ему! – Значит, трудно… Хорошо. Я поучу тебя манерам. Завтра в это же время. Не явишься – пеняй на себя.

Зачем он это сказал? Почему не захотел решить все прямо сейчас? Ему даже руки марать не пришлось бы. Хватило бы одного приказа, чтобы она оказалась на допросе. Хватило бы часа, чтобы он узнал все, но…

Его поступок

и ему самому казался нелогичным. Вместо того чтобы уже три часа как находиться в министерстве, он просидел это время в театре, выясняя степень упрямства и ненависти одной странной особы. Просидел, а теперь едва ли держал себя в руках, так что о разговорах и речи не шло. Еще и сумка эта с пуантами. Зачем он таскает ее с собой?

Впрочем, никому другому Малику он поручать не хотел, потому и намеревался прийти сюда завтра. Сегодня ему хватит и того, что за ней проследят.

– Ардам, стой, – приказал Ант, уже стоя за дверью.

Нет, ему не показалось – РиАнт отчетливо слышал грохот. Заглянув снова в зал, он увидел, что куколка лежит без движения. Увидел и вмиг похолодел, испугался, осознавая, какую ошибку совершил.

Люди не имеют такой выносливости, они не могут не есть, не спать, не отдыхать сутками напролет, а он об этом просто забыл. Просчитался! Да и разве мог он подумать, что она держится на чистом упрямстве? Нет, он видел, что она устала, но не настолько же, чтобы потерять сознание. По крайней мере, при нем она себе эту слабость не позволила.

Странно, но этот факт разозлил его еще больше.

– Господин, не подходите, – предупредил его начальник охраны, но Ант уже взлетел на сцену, одним своим присутствием прогоняя сбежавшихся зевак.

Никому ничего не объяснял. Молча забрал девушку с собой, увозя на летной машине в свой особняк, где строители уже заканчивали ремонт. Слышал ее дыхание – к его собственному стыду, именно оно его и успокаивало. Точнее, только оно и успокаивало, потому что, глядя на нее, лежащую у него на коленях, в его объятиях, РиАнт Арль чувствовал нарастающее волнение, которое ни объяснить, ни подавить не мог.

Кто заставлял его касаться пальцами ее лица? Обрисовывать контур, запоминать черты и смотреть на дрожащие ресницы? Кто вынуждал его все сильнее сжимать ее в объятиях? Жадно вдыхать аромат ванили и тихо сходить с ума, секунду за секундой утрачивая контроль.

Никто.

Это он сам склонился над ней, ловя губами ее тихое дыхание, слушая сердце, что воевало ему в такт. Серебро в его глазах плавилось – он видел отражение в стекле, видел самый главный свой страх. Больше всего на свете верглавнокомандующий Федерации боялся утратить свою человечность и уподобиться отцу, а рядом с ней его человечность таяла на глазах, уступая место монстру, чудовищу, которое знало лишь одно слово.

Мое.

Летное авто вызванного доктора уже стояло на парковке перед домом, когда автомобиль завернул на подъездную дорожку. Ант даже испытал облегчение, имея возможность хоть ненадолго передать свою ношу кому-то другому.

Но сделать этого не смог.

Так и замер перед охранником,

что по его же приказу намеревался перехватить и отнести девицу в особняк.

– Я сам, – процедил Ант сквозь зубы, не узнавая собственный голос.

Будь его воля, он бы сбросил ее на кровать в единственной уже законченной спальне, но, противореча собственным мыслям, бережно уложил в постель и сам же раздел, снимая этот дурацкий костюм, не позволяя никому прикоснуться к девчонке.

Самоконтроль трещал по швам. Верглавнокомандующий слышал свое шумное дыхание, чувствовал, как барабанит пульс. Что с ним? Отравили? Может, заболел?

Ослабив удавку галстука, он молча кивнул доктору, чтобы тот приступал к осмотру. Не хватало еще, чтобы эта колючка умерла из-за его оплошности. Да и вообще, выглядела она неважно. Ант любил фигуристых девушек, а у этой из выдающегося только кости. Впрочем, на этих костях местами даже что-то имелось…

Мотнув головой, чтобы прогнать непрошеные мысли, РиАнт быстрым шагом покинул свою спальню, а выйдя в коридор, зашел в соседнюю, где ремонт только-только начался. Здесь не было мебели – мужчина купил особняк совсем недавно, потому что уже не мог жить под одной крышей с отцом, – но наличествовало кое-что другое.

– Вон! – коротко приказал он рабочим и, едва дверь за последним закрылась, швырнул в стену попавшую под руку стремянку.

Вслед за ней полетели банки с красками, керамическая плитка, цемент и много чего еще. Когда эмоции поутихли, а в комнате не осталось ничего, до чего бы имсит не дотянулся, он уже представлял собой нечто совсем не похожее на верглавнокомандующего Федерации. А еще…

Где-то глубоко в душе Ант надеялся, что колючка от грохота уже проснулась.

– Макс, прикажи ребятам внизу, чтобы принесли мои чемоданы.

– Отменить аренду пентхауса, господин? – уточнил охранник, и вовремя.

Мужчина уже забыл, что собирался сегодня ночевать в другом месте. Увы, в его планы ворвался аромат ванили, что фактически сносил ему крышу, и ни о чем другом он думать уже не мог.

– Отмени. Я заночую сегодня здесь. И скажи Кларе, чтобы заказала доставку продуктов и срочно нашла мне повара и прислугу.

– Насколько срочно, господин? Госпожа Клара звонила вам уже больше двадцати раз и просила напомнить, что у вас сегодня заседание, интервью для еженедельной газеты, визит на металлургический завод и вечеринка по случаю дня рождения главы семьи Рийоль.

– Все отменить. У меня отпуск. По состоянию здоровья, – на ходу придумывал Ант, понимая, что в таком состоянии не может появиться нигде. Да что там нигде? Он из особняка-то выйти не мог. Поправочка: не хотел. – Насчет прислуги – полчаса максимум. И позови ко мне доктора. Я буду в библиотеке.

Библиотека тоже уже была готова. Предполагалось, что в этом помещении будет кабинет, поэтому в небольшой каморке установили отдельный санузел, но кабинет Ант перенес на место гардеробной. Ему и шкафа хватало, а работать гораздо удобнее, когда рядом кровать. Как оказалось, душ установили не зря.