Вариант единорога
Шрифт:
– Я уж думал, его никогда не покажут, – бормочет он.
– Прошу прощения?
– Да этот фильмец со всякими убийствами… Его ж суд запретил, вы что, не слыхали?
– Нет. Я не знал. Вот этот самый?
– Этот самый. Хотите посмотреть?
– Не знаю. О чем он?
Студент поворачивается и с легкой улыбкой смотрит на него, склонив голову набок. Видя его реакцию, мужчина тоже улыбается.
Студент хихикает и пожимает плечами.
– Может, это ваш единственный шанс его посмотреть, –
– Может, и посмотрю.
– Гнусная погода, верно? Я слышал, что сохо [район в центральной части Лондона, средоточие увеселительных заведений] – это старинный охотничий клич. Наверное, так перекликались охотники в лесу, чтобы отыскать друг друга, да?
Он хихикает.
Мужчина вторит ему, кивая головой. Спокойствие сдержанного чувства, которое охватывает его как бы мягкой своей ладонью, теперь сменяется жаждой новых приключений.
– Да, наверное, надо мне посмотреть, – говорит он и подходит к окошку кассы.
Кассир поднимает на него глаза, когда он протягивает деньги.
– Охота вам деньгами сорить… Фильм-то старый.
Мужчина утвердительно кивает.
Кассир забирает монету, протягивая входной билет и сдачу.
Мужчина входит в фойе, смотрит по сторонам и направляется в зал следом за остальными.
– В зале курить нельзя. Пожарная безопасность.
– Ох, извините.
Бросив сигару в ближайшую урну, он отдает билет контролеру и входит в зал. В начале прохода он останавливается, чтобы взглянуть на экран, но его подталкивают сзади, и он продвигается вперед, находит свободное место слева и усаживается.
Он откидывается на спинку и позволяет теплому чувству охватить его. Странная ночь. Сбился с пути. И зачем он сюда пришел? Посидеть? Спрятаться? Согреться среди людской суеты? Из любопытства?
Видимо, по всем этим причинам вместе, решает он наконец. А мысли тем временем бредут, перебирая события жизни, и грусть, всегда наступающая после восторгов страсти, постепенно тает, сменяясь благодарной нежностью.
Кто-то трогает его за плечо. Он быстро оборачивается.
– Это я, – говорит студент. – Фильм сейчас начнется. Вы когда-нибудь читали маркиза де Сада?
– Да.
– И что вы о нем думаете?
– Декадентствующий дилетант.
– Ах вот как.
Студент снова откидывается назад и принимает задумчивую позу. Мужчина переводит взгляд на экран.
Через некоторое время свет в зале меркнет и гаснет. Вспыхивает экран. На нем возникают слова: "Поцелуй смерти". Потом вместо них появляются человеческие фигуры. Мужчина наклоняется вперед, хмурит брови. Он оборачивается и изучает пучок света, струящийся из будки киномеханика; в нем пляшут пылинки. Он видит часть проектора. Поворачивается обратно к экрану;
Он следит за всеми поворотами сюжета, демонстрирующего различные проявления страсти; время течет медленно. Зал притих. Ему кажется, что он перенесся в волшебное царство. Люди вокруг приобрели какой-то сверхъестественный вид, их лица бледны и пусты в отраженном от экрана свете. Шее становится холодно сзади, и он чувствует, как шевелятся волосы у него на затылке. Но все же подавляет желание встать и уйти, потому что на экране происходит нечто пугающее. И ему представляется важным и необходимым досмотреть все это до конца.
Он вновь откидывается в кресле, по-прежнему глядя на мелькающие кадры действа, разворачивающегося перед ним.
В животе у него холодеет, когда он понимает, что именно должно произойти в конце, тем более когда видит нож, выражение на лице девушки, внезапные резкие движения, мучительные судороги, кровь.
Пока это продолжается, он кусает кулак и начинает потеть.
Все это как в жизни, совсем как в жизни…
– О Господи! – восклицает он и обессиленно откидывается назад.
Потом к нему вновь возвращается ощущение приятного тепла.
Он продолжает смотреть, пока последний кадр не исчезает с экрана и в зале вновь не зажигается свет.
– Ну и как, вам это понравилось? – спрашивает голос сзади.
Он не оборачивается.
– Удивительно, – произносит он наконец, – как это им удается вот так передвигать картинки по экрану,,.
Он слышит знакомое хихиканье, затем вопрос:
– Не хотите ли выпить со мной кофе? Или чего покрепче?
– Нет, спасибо. Мне надо идти.
Он встает и поспешно идет по проходу, назад, в объятый туманом город, где он каким-то образом заблудился.
– Эй, вы забыли свой пакет!
Но человек уже не слышит.
Он ушел.
Студент поднимает сверток, взвешивает на руке, размышляя.
Когда он в конце концов разворачивает "Таймс", в который это завернуто, у него перехватывает дыхание: не только потому, что там человеческое сердце, но и потому, что номер газеты датирован ноябрем 1888 года [Вероятный намек на знаменитого лондонского убийцу конца девятнадцатого века Джека-потрошителя].
– Господи! – произносит он. – Помоги ему найти дорогу домой!
Туман на улице начинает приподниматься, редеть, и ветер слабо шуршит, проносясь мимо. Длинная тень человека, охваченного чувством любви и ощущением чего-то чудесного, удивительного, движется, как лезвие ножа, сквозь город, сквозь ноябрь, сквозь ночь.
Желязны Роджер
Последний защитник Камелота
Роджер Желязны
Последний защитник Камелота