Вариант единорога

Желязны Роджер

Фара зажглась и погасла.

– Морри однажды сказал, что ты отрабатываешь долг, превратившись в велосипед.

Дорел мигнул.

– Тогда я не понял… да и сейчас я не имею ни малейшего представления о том, что он имел в виду. Ты можешь мне объяснить?

И опять он мигнул.

– Ну так в чем тут дело?

Неожиданно Дорел подъехал к противоположной стене, прислонился к ней и застыл в неподвижности. Больше он не мигал своей фарой – очевидно, хотел этим сказать, что я должен догадаться сам Я попытался, но мои размышления были

прерваны телефонным звонком. Это был тот самый, специальный случай.

– Говорит доктор Пулео, Дэн Пулео. Мы встречались весной на научном семинаре.

– Припоминаю, – ответил я.

– Речь шла о критических ситуациях…

– У вас она возникла?

– К вам уже направлен лимузин.

– И куда он меня отвезет?

– В особняк губернатора.

– Речь идет о самом Кейссоне?

– Да.

– А почему он не в больнице?

– Мы обязательно его туда доставим, но я думаю, что вы успеете раньше.

– Я обойдусь без вашего лимузина, если поеду на велосипеде через парк.

Я повесил трубку, схватил чемоданчик с инструментами и побежал обратно в гараж.

– Нам нужно как можно быстрее добраться до особняка губернатора, – сказал я Дорелу, выводя его на улицу и вскакивая в седло.

Перед глазами у меня все померкло. Я помню, как слез с велосипеда и, слегка пошатываясь, направился к двери особняка. Мне удалось войти и не упасть, и вскоре я уже пожимал руку доктору Пулео, который отвел меня в спальню. По пути доктор говорил что-то о недавнем воспалении легких и камнях в почках в прошлом году. Никаких проблем с сердцем у губернатора до сих пор не наблюдалось.

Я посмотрел на фигуру, распростертую на постели. Лу Кейссон, губернатор, прославившийся своими реформами – ему удалось, сохранив то хорошее, что было у прежней администрации, добиться успеха там, где его предшественник потерпел сокрушительную неудачу. А кроме того, у него была умная и красивая дочь Элизабет. Я не виделся с ней с тех пор, как еще в колледже мы перестали встречаться и я переехал в другую часть страны.

Подойдя к Кейссону, чтобы начать осмотр, я почувствовал укол совести. Я согласился с доводами Морри, который уговорил меня подать документы в университет на Западном побережье после того, как меня приняли в Восточный университет, в который поступила Элизабет.

Вспомнил о Морри, и он…

Передо мной скользнула тень, и в следующий момент я увидел Морри в ногах постели. Он качал головой.

Я пощупал пульс в сонной артерии. Ничего. Приподнял веко, чтобы посмотреть глазное яблоко…

Неожиданно я рассвирепел. Издалека уже доносился вой сирен, а меня подхватила волна гнева, я вдруг вспомнил все решения, которые мне навязывал Морри. В одно мгновение я словно со стороны увидел, как он покупал меня своими подарками.

Открыв чемоданчик, я достал инструменты и оставил их на постели.

– Вы будете его лечить? – спросил Пулео.

Я наклонился вперед, поднял на руки Кейссона и переложил его так, что теперь Морри оказался

в головах постели.

– Я не могу взять на себя ответственность… – начал Пулео.

Я уже набирал лекарство в длинный шприц.

– Если я сделаю укол сейчас, он будет жить, – сказал я. – Если нет – умрет. Как видите, все предельно просто.

Я расстегнул пижаму больного. .

– Дэвид, не делай этого! – сказал Морри.

Не обращая на него внимания, я сделал укол – три кубика настойки блифеджа прямо в сердце. Возле особняка остановилась машина «скорой помощи».

Когда я вьшрямился, крестный свирепо смотрел на меня. А потом быстро вышел из комнаты, не пожелав воспользоваться дверью.

Кейссон вдруг пошевелился и вздохнул. Теперь, положив пальцы на сонную артерию, я сразу нащупал пульс. В следующую секунду губернатор открыл глаза. Я собрал инструменты и застегнул пуговицы пижамы.

– С вами все будет хорошо, – сказал я ему.

– Какой курс лечения вы рекомендуете в дальнейшем? – спросил Пулео.

– Положите его в реанимационную палату и наблюдайте в течение двадцати четырех часов. Если после этого все будет в порядке, делайте с ним, что хотите.

– Нужно продолжать вводить лекарство?

– Нет, – ответил я. – Извините, мне пора. Когда я повернулся, чтобы уйти, она стояла в дверях.

– Привет, Бетти, – сказал я.

– Дэвид, он не умрет?

– Нет, – кивнул я и добавил после короткой паузы: – Как ты?

– Хорошо.

Я направился к выходу, но потом остановился.

– Мы можем поговорить наедине?

Она отвела меня в маленькую гостиную, где мы уселись в кресла.

– Я хочу, чтобы ты знала: все это время мне тебя не хватало, – смущенно проговорил я. – Мне очень жаль, что наши отношения прекратились, когда я уехал на Запад. Наверное, у тебя есть друг?

– Насколько я понимаю, ты все еще не обзавелся постоянной девушкой? – ответила она вопросом на вопрос.

– Верно.

– А если и я тоже пока одна?

– Я был бы рад начать встречаться с тобой. Чтобы снова тебя узнать. Есть у меня такой шанс? Ты согласна?

– Я могла бы сказать, что мне нужно поразмыслить, но это было бы неправдой. Я уже подумала, и ответ – да, я согласна.

Мы сидели и разговаривали два часа, а потом условились увидеться на следующий день.

Проезжая в темноте через парк, я включил фару и вспомнил о нашем «разговоре» с Дорелом.

– Говори! Черт тебя возьми! – воскликнул я,- Меня интересует твое мнение!

– Хорошо.

– Что?

– Я сказал «хорошо». Что ты хочешь узнать?

– А почему ты раньше мне не отвечал?

– Ты должен был отдать мне прямой приказ. Сейчас ты это сделал в первый раз.

– Кто ты – на самом деле?

– Я был врачом, которого Морри учил в начале девятнадцатого века в Вирджинии. Меня зовут Дон Лорел. Однажды я сделал то, что ему не понравилось: начал производить и продавать запатентованное лекарство «Блифедж Лорела».