Вариант Юг
Шрифт:
– Что, казаки, - выкрикнул полковник, - узнали меня!?
– Узнали, - в ответ протяжные, тоскливые и нестройные выкрики одиночек.
– Я спрашиваю, вы узнали меня!?
– еще больше повысил голос Чернецов.
– Да!
– в этот раз ответ был сильным и дружным.
– Если так, то знаете, на что я способен, и слушайте внимательно, что я вам сейчас скажу. Вы готовы выслушать меня и решить свою судьбу?!
– Готовы!
– Говори, полковник!
– Не тяни!
Полковник поднял вверх правую руку и гомон затих. Над майданом воцарилась почти абсолютная тишина, и он, уже без крика, своим обычным голосом, начал:
–
– Уу-у-гу-у!
– обсуждая услышанное, загудела толпа.
Вновь поднимается рука донского героя, снова приходит тишина и полковник, давший казакам возможность осознать, что напрямую их никто не обвиняет, а крайним делают Голубова, продолжил:
– Предатель обещал вам свободу и волю под властью лживых комиссаров. Он ввел вас в соблазн легкой наживы за счет тех, кто имеет, хоть сколько-то больше добра, чем вы. Он натравливал вас на братьев своих, расстреливал несогласных и во всем шел на поводу у инородцев, пришедших на нашу землю с оружием в руках. Потоки крови пролились из-за предательства на многострадальную землю Тихого Дона и на его совести гибель тысяч невинных в Ростове и Таганроге. А все это от равнодушия, темноты сознания и неверия в нашего спасителя Иисуса Христа. Однако открылся обман, пришло предателю возмездие, и наступил час прозрения. Поэтому сейчас у вас, братья мои казаки, земляки, с коими я вместе воевал на Западном фронте, есть возможность все исправить, и доказать, что вы по прежнему вольные люди и донцы, а не холуи безродных бродяг.
– Что ты предлагаешь, полковник?
– вперед выступил плотный крепкий казак, по виду и уверенной манере общаться, скорее всего, сотенный командир.
– Встать в строй донских полков и вместе с нами громить красную сволочь там, где это будет необходимо Тихому Дону и всему казачеству. Вскоре земли Войска Донского будут свободны, но есть наши братья кубанцы и терцы, которым враги чинят обиды не меньшие чем нам. Так что если принесете клятву на верность Войсковому Кругу, быть битвам, в которых вы смоете с себя позорное клеймо предателей.
– А семьи наши как же?
– Не пострадают. Слово даю.
Казаки принялись обсуждать предложение Чернецова и совещались недолго. После чего вперед вышел все тот же сотник и сказал:
– Мы согласны, но только, чтобы без обмана. Выполним любой приказ, но семьи наши не трогать и зла нам за старые дела не чинить.
Так на сторону Войскового Круга перешли все находящиеся под городом голубовцы, которых все так же под конвоем отправили в городские казармы. Мне же оставалось только в очередной раз подивиться, как ловко Чернецов разагитировал бывших наших противников, и идти готовиться к принятию нового полка и сдаче дел по дружине...
С той поры минуло девять дней, и в жизни Войска Донского произошли огромные перемены. Враг был отбит от Новочеркасска по всем направлениям. Генерал-майор Мамантов, собрав в кулак все конные части, вихрем пронесся по 1-му и 2-му
Другая группа красных казаков, во главе с Думенко, держалась в Сальском округе и пока еще занимала станицу Великокняжескую. Однако против них выступил произведенный из хорунжих в есаулы лихой Федор Назаров и, учитывая, что с другой стороны подходили калмыки, можно сказать, что и этот округ вскоре вернется под контроль Войскового Круга.
За большевиками оставались Донецкий округ, куда, боясь, глубокого флангового обхода Мамантова, отступил товарищ Саблин, Таганрогский округ с перешедшими в него частями Петрова и город Ростов, в котором находился отряд Сиверса и главный штаб Южной группировки советских войск во главе с Антоновым-Овсиенко. Сомнений, что скоро красные будут выбиты за пределы казачьего края, ни у кого не было, и пока в столицу не набежала всякая прятавшаяся по углам влиятельная сволочь, Войсковым Кругом было принято решение о созыве Большого Войскового Круга и формировании Второго Временного Донского правительства.
На Круг прибыло более двухсот пятидесяти представителей, по одному от каждой уже освобожденной станицы и по одному от каждого подразделения, которое участвует в деле борьбы с большевизмом. На повестке дня стояло несколько вопросов, но основных и самых главных всего три.
Первый вопрос, провозглашение независимости от большевистской России. Все - за. Никого против, ни одного воздержавшегося. Какие уж тут сомнения, когда война в полный рост идет, и хоть что ты сделай, а с красными мира теперь в любом случае не будет.
Вторая повестка, предложение генерал-лейтенанта Краснова об «Основных Законах Всевеликого Войска Донского», по которым предстояло жить новому государству. По сути, это были законы и воинские уставы исчезнувшей в революции Российской империи с поправками на жизненные и политические реалии настоящего времени. Депутаты сомневались, но Краснова поддержали Назаров и Чернецов. Поэтому людей, которые бы попробовали возражать героям, отстоявшим столицу, не нашлось, и «Основные Законы» были приняты в полном объеме. С этого момента согласно статье 26-й, все декреты и иные законы, разновременно издававшиеся, как Временным Правительством, так и Советом Народных Комиссаров, отменялись.
Третий вопрос, конечно же, выборы войскового атамана. Дело в том, что Назаров посчитал свое избрание на этот пост не легитимным, так как не был избран Большим Войсковым Кругом, и обстановка царившего после смерти Каледина в Новочеркасске хаоса сама вынесла генерала на вершину власти. Его пытались переубедить, но он настаивал. А потому вопрос был вынесен на обсуждение и голосование. Основных кандидатур на пост войскового атамана немного, всего две, сам Назаров и Краснов. Однако Петр Николаевич к власти не стремился, и предпочитал в сложившейся обстановке роль советника, порой, даже более влиятельного, чем тот, кто является официальным главой государства, и взял самоотвод. В общем, для порядка выборщики немного поспорили, и снова выбрали Назарова, который сразу же назначил Краснова своим заместителем и перед всем Кругом обещался в течение суток сформировать правительственный аппарат и назначить министров.