Варшава

Козлов Владимир Владимирович

Олди поет:

Черное на белом, кто-то был не прав,Я внеплановый сын африканских травЯ танцую регги на грязном снегуМоя тень на другом берегу.

Андрюха делает последнюю затяжку, кидает косяк в окно. Я спрашиваю:

– Ну, как?

– Клево. А ты?

Я пожимаю плечами.

– Ничего, все будет нормально. Слушай анекдот про это дело. Пришел мужик в баню помыться и видит – в углу сидят чуваки и курят траву. Ну, он к ним

подходит – дайте попробовать, что это такое. Они дали – мужика ни фига не вставило. Он опять к ним – дайте еще. Они ему – давай бабки, мужик, что мы тебе, на халяву давать должны? Ну, отдал он им бабки – все, что были, они дали ему косяк. Мужик покурил – снова ничего. Ну, он думает – что за западло такое? И опять – к ним. Денег нет – отдал шмотки свои, они дали ему еще косяк. Покурил – и опять не вставило. Думает – кинули, гады. Идет к ним разбираться, а чуваков уже нету. Ну, мужик закрылся тазиком и идет ловить такси, домой ехать. Останавливает машину, говорит – отвези домой, я тебе бабки вынесу. Садится, а водила везет его не домой, а в какой-то лес, выкидывает из машины, сам вылазит и имеет его в жопу. Отымел, бросил и уехал. А мужику срать приперло, он садится под елкой. И в этот момент – ему тазиком по голове. Ты что, охуел, мужик – в бане срать?

Андрюха хохочет – дико, по-сумасшедшему. У него – красные глаза, как будто в них попало мыло. Я ничего не чувствую, только в животе, вроде, чуть-чуть теплеет.

– Ну, как анекдот? Дебильный? – Андрюха ржет. – Ладно, ты не психуй, что не вставило. С первого раза редко кого вставляет.

* * *

В офисе – только я и Серега. Вчера шеф уехал с группой в Прагу и взял с собой Людмилу и Ксюху «стажерами» – как подарок к восьмому марта.

Серега вытаскивает из пачки «Marlboro» сигарету, закуривает.

– Они зря, конечно, повелись. Хотели съездить, я понимаю, но поездка эта по зарплате жахнет капитально – босс не зря всю эту байдень насчет прибыли придумал, хочет, чтобы все работали, как негры, а платить будет копейки. Ты что насчет этого думаешь?

– Ничего. Посмотрю, сколько он мне даст за март.

– И я посмотрю. Если меньше, чем раньше – уволюсь. Хер с ним, со свободным посещением. Или найду что-то еще. Бабам нашим, конечно, хуже – у Людки муж на подшипниковом третий месяц зарплату не получает, а Ксюхин – вообще без работы. Бабам обычно меньше платят – считается, типа, что если замужем, то муж должен нормально получать.

– А почему в турфирмах всегда много баб?

– Ну так… Работа не пыльная, сидячая. А если фирма коммерческая, то там или погрузить, или разгрузить что-то надо…

– Интересно, на шефа наезжали когда-нибудь?

– Имеешь в виду – рэкет? Вряд ли. Кому он нужен с таким оборотом? Здесь у него – копейки. В любой нормальной фирме столько за день крутится, сколько у нас за месяц, причем все «налом». Рэкетиры тоже не дурные стали – знают, на кого наехать. Обычно на мелкие фирмы с большим оборотом.

– А на банки наезжают?

– Не-а. Банк – слишком серьезная контора, чтоб на него наехать. В банке служба безопасности – не надо баловаться, от любой банды отобьется.

Звонит телефон, Серега берет трубку.

– Алло, компания «Константин-тур»… Да, конечно, следующая поездка в начале апреля.

Дата пока неизвестна, но в начале, это точно… Записаться – хоть сегодня… Да, стопроцентная предоплата… Интернациональная, дом три, квартира двадцать один. – Он кладет трубку. – Сейчас придут записываться на Прагу, триста баксов за две путевки. Можно было бы поделить и больше здесь не появляться…

– Думаешь, не найдет? У него все про меня есть – где учусь, где прописан. И про тебя, наверно, тоже.

– Ладно, я пошутил.

* * *

Андрюха курит, сидя на подоконнике. Я разливаю остаток вина. Он спрашивает:

– Как твоя работа на буржуя? Не заебала еще?

– Давно уже заебала. А что делать?

Андрюха кривится.

– Не знаю. Я лучше буду жрать картошку с кефиром, чем работать на дядю. – Я подаю ему стакан, мы чокаемся. – Ладно, все это – ерунда.

Я отпиваю, ставлю стакан на стол, засыпанный крошками и шкурками сала.

– А где Сим тусуется? Когда ни зайду – его нет.

– Разве я не говорил? Он сейчас все время у подруги обитает…

– Минчанка?

– Ага…Типа, жениться собираются.

– Жениться? На фига?

– У нее папа – еврей, они в Израиль намылились, а если получится, то в Штаты… А как твоя подруга?

– Какая подруга?

– Ну, которая в Германии…

– Она – не подруга, просто знакомая… Прислала недавно письмо – приедет на каникулы в апреле.

– А что еще пишет?

– Так, ничего. Все хорошо, все клево, Германия – классная страна…

– Да, капиталистический рай, блядь…

Андрюха допивает вино, ставит стакан на подоконник.

– Настроение сегодня какое-то… Все заебало. Учеба заебала. Люди заебали – есть, может, два или три человека, с которыми можно общаться, с которыми не напрягает… А остальные… Живут, как быдло. Дальше своего носа ничего не видят. Все, что им непонятно, считают говном. Хотят быть нормальными – школа, институт, профессия хорошая, деньги, семья… Сим тоже хочет быть нормальным… И ты – тоже. Разве нет?

– Наверно. А ты сам?

– Пойдем лучше догонимся.

– А сколько у тебя денег?

– Пару штук. А у тебя?

– Около штуки. Может, с копейками.

– Ну, пошли.

Очередь в «ночнике» – из одних мужиков. За нами – трое глухонемых, они что-то показывают друг другу на пальцах, хохочут, морщатся.

Андрюха говорит продавщице:

– Бутылку вина за шесть-двести и бутылку лимонада. Яблоко.

Она ставит бутылки на прилавок, я кладу в тарелку все наши купюры. Продавщица расправляет их, считает.

– Пятьсот рублей не хватает…

Андрюха улыбается.

– Нету…

– Что берете – вино или лимонад?

– Вино, зачем еще спрашивать? – Андрюха делает удивленное лицо. Мужики в очереди хохочут. – И хлеб. На хлеб хватит?

Продавщица смахивает лимонад с прилавка. Бутылка глухо ударяется о пол.

Выходим из магазина. Андрюха говорит:

– Что, может, прямо под открытым небом? Погода, вроде, ничего.

– Давай.

Сидим в беседке во дворе пятиэтажки.

Андрюха передает мне бутылку. Я отпиваю, смотрю на мокрые деревья, фонари и облака на черном небе. Андрюха отщипывает хлеб от круглой буханки.