Варшавянка
Шрифт:
– К сожалению, только свадебный Люкс.
– Подходит!
– вырвалось у нас одновременно.
Он улыбнулся, пожал плечами, взял наши чемоданы и понес вслед за консьержкой. Я помог Оле выбраться из машины, и, держа ее под руку, мы чинно, как и подобает молодоженам, двинулись вслед за ними. Я взглянул на Ольгу. Смех так и плескался в ее бездонных глазах, и меня вдруг тоже охватило безудержное веселье.
Расплатившись с водителем у дверей номера и отпустив консьержку, я вдруг подхватил ее на руки и закружился по комнате.
–
– она прижалась ко мне.
– Ни за что!- ответил я и бережно опустил ее на кровать.
– Помнится, ты говорил о каком-то сюрпризе?- она с интересом посмотрела на меня.
– Да, конечно, - я посмотрел на часы.
Было около двенадцати.
– Ты здесь пока располагайся, а я сейчас приду.
– А куда ты?- она удивленно посмотрела на меня.
– Но это же секрет!
– А-а..., - в ее глазах снова заискрились смешинки.- Ну хорошо, только недолго, ладно?
– Я мигом, - пообещал я, выходя из номера.
Спустившись вниз, я зашел в небольшой бар, находившийся справа от лестницы. Усевшись на высокий стул у стойки бара, я посмотрел на бармена.
– Что будем пить?
– спросил он по-польски, протирая бокалы.
– One cup of strong coffee, please-ответил я на английском.
Он удивленно взглянул на меня.
– One moment, please, - ответил он и потянулся за банкой кофе, стоящей на самой верхней полке. Приготовление кофе заняло несколько минут.
Попробовав его, я оценил вкус настоящего эфиопского кофе. Необыкновенная бодрость разлилась по всему телу. Осмотревшись, я заметил кабинку телефона в дальнем углу бара.
Допив кофе, и расплатившись с барменом, я пошел звонить.
Иржи был дома и обрадовался звонку.
– О, Ежуш Мария, где же ты есть? Ты есть в Польско?
В его голосе чувствовалась тревога.
– Да-да, Иржи, не волнуйся, я уже в Польше, в Радоме.
– О-о то е добрий!- он заметно повеселел.
– Скажи Иржи, шеф звонил?
– Нет, не звонил, я сам ему буду звонить завтра.
– Иржи, давай сделаем так: ты завтра утром высылай машину в Радом, я тебе дам адрес пансиона, где я остановился, а потом, когда я приеду, позвоним шефу. Да, и что у вас там происходит, зачем такая срочность? Прямо на перекладных добирался!
– То понимаешь, приехали немцы, заключать контракт, - начал объяснять Иржи, по привычке делая ударение на первый слог.
– Я им говорить, нельзя так быстро, нужно представитель другой фирма, они говорить мы ждать. Я их угощать водка, они говорить: Гут шнапс и пить, теперь спать до поледне. Я звонить буду потом, вечер, говори, где ты есть в Радоми.
Я продиктовал адрес, потом попрощался с Иржи и повесил трубку.
Вернувшись в номер, я остановился у порога: так мне понравилась картина, которую я увидел. Настолько уютной и домашней она была, это мог понять только такой скиталец как я. Обстановка номера была соответствующей.
Все-таки Люкс, он и есть Люкс: тяжелые
Кто-то из великих сказал, что самое прекрасное, что может увидеть в своей жизни мужчина, это женщину, приводящую в порядок свои волосы. Он был недалек от истины. Такая гармония была в ее движениях, что я невольно залюбовался. Она успела переодеться в халатик. И была в нем очень женственной и домашней.
– Уже вернулся?- она отложила расческу и повернулась ко мне.
– И где же сюрприз?
– Сюрприз, Оля, заключается в том, что завтра за нами приедет машина и отвезет в Варшаву.
– Ты чудо!
– она подошла ко мне, взглянула в мои глаза своими, бездонными, и поцеловала так нежно, что я едва устоял на ногах.
– Давай выпьем шампанского, - предложил я.
– Где-то я видел бокалы.
Бокалы были в серванте, вместе с другой посудой.
Оля достала шампанское, и с интересом разглядывала этикетку.
– Но это же французское шампанское!
– она посмотрела на меня, - Оно же такое дорогое!
– Ты для меня тоже дорога, и вообще такая ночь бывает раз в жизни!
Я и не подозревал, насколько я был прав в ту минуту.
Она тихо подошла ко мне, взяла мою голову в свои руки и поцеловала. На этот раз поцелуй был намного дольше...
Пробка хлопнула в потолок, и золотистый напиток наполнил наши бокалы.
– За любовь!
– сказали мы одновременно и рассмеялись.
Ночь таяла за окном, прошедший дождь, охладил воздух, все окна были открыты настежь, а нам было жарко. Как двое детей, дорвавшихся до чего-то запретного, мы не могли остановиться, как тогда, в кафе, мы чувствовали малейшие движения друг друга, и отзывались на них со всей страстью, на которую только были способны....
Через некоторое время Оля уснула. Даже во сне она была прекрасна и беззащитна как ребенок. Мое сердце переполнилось нежностью, я боялся вздохнуть, что бы случайно ее не разбудить. Мне так приятно было смотреть на нее, что я не заметил, как уснул и во сне, мне снилось, что я смотрю на нее, а она спит, повернувшись на бок, подложив кулачек под голову, и слабый ветерок веет из окна, а маленький завиток ее волос колышется в такт ее дыханию....
Проснулся от плача. Кто-то тихо всхлипывал рядом со мной.
– Оля? Что случилось?
– сон, как рукой сняло. Я приблизился к ней и взял за плечо. Она повернула ко мне лицо, все в слезах.
– Почему я тебя раньше не встретила?
– она обняла меня и расплакалась еще больше.
– Но вот же я, милая, рядом с тобой, не плачь!
– я взял в руки ее зареванное лицо и поцеловал в губы, ощутив солоноватый привкус ее слез.
Она ответила мне долгим поцелуем, на минуту перестав всхлипывать.