Варшавянка
Шрифт:
– Ой! Я тебя не сильно придавила?
– Нет, мне даже было приятно, - ответил я.
Она зарделась.
– Ты тоже спал тихо-тихо, и посапывал во сне, как ребенок, - она засмеялась.
Посмотрев в окно, я увидел, что уже вечер. Сзади раздался бас Зденека. Он что-то говорил по-польски.
– Он говорит, что нам выпал трудный день, и хорошо, что мы выспались, нам ведь еще до Варшавы добираться, - перевела она, приводя в порядок волосы.
– Он, почему-то принял нас за молодоженов.
Вскоре мы приехали в Радом, и Зденек нас высадил на обочине, тепло с
Подхватив оба чемодана, я направился по тротуару к огням большого супермаркета. Ольга шла рядом, неся свою и мою сумки.
– Знаешь, я сейчас что-нибудь съел бы, - с надеждой посмотрел я на нее.
– Со вчерашнего дня ничего горячего не ел.
Она остановила проходящую мимо польку и расспросила у нее, где находится ближайшее кафе. Оно оказалось не очень далеко.
В полутемном помещении тихо играла музыка, шевелились от ночного воздуха портьеры, а освещенный дансинг навевал мысли о том, что здесь неплохо можно провести время. Оля, наверное, подумала о том же и произнесла:
– Знаешь, ехать нам осталось недолго, до Варшавы рукой подать, а после этой долгой езды я, наверное, часа два тут сидеть буду и отдыхать.
"И в самом деле, дела могут и подождать, - подумал я, - какое-то время Иржи и без меня справится, в конце концов, я уже в Польше и недалеко от Варшавы. Вот отдохну немного и позвоню ему"
Иржи был нашим партнером по бизнесу, собственно к нему в офис я и ехал.
Были мы с ним если не друзья, то уж хорошие знакомые точно, поэтому я ответил в тон Оле:
– Знаешь, я совершенно с тобой согласен, и если тут еще и кухня под стать обстановке, то готов сидеть все четыре часа.
Она рассмеялась.
– Ты меня дразнишь, - она погрозила пальчиком, - Смотри соглашусь, а ты опоздаешь.
– Ничего страшного, я тебе потом скажу один ма-аленький секрет.
– Какой?- она сделала удивленные глаза.
– Какая хитрая, я тебе его скажу к концу вечера.
– Точно?
– Точно, точно, точно!
Подошедшая официантка прервала наш разговор. Изучив меню, я заметил, что цены здесь вполне сносные и передал меню Оле, давая ей право выбрать на свой вкус. К моему удивлению она выбрала все довольно быстро, не забыв о горячем, за что я ей был весьма благодарен. Она была настолько женственной и милой, что я невольно залюбовался. Мы выпили глинтвейн, чтобы согреться. Оля немного разрумянилась, но это очень шло ей.
Заиграл вальс и я пригласил ее танцевать. Она смутилась
– Ведь я же не так одета, - и, отвечая на мой немой вопрос, продолжила,- Ну, я не в бальном платье...
– Разве? А я считаю, что на вас одето шикарное, вечернее платье, вы приглашены на бал и должны танцевать!
– И добавил, - Красавица!
Она вспыхнула, в бездонных глазах засияли искорки, она гордо выпрямилась и мы пошли танцевать вальс.
Боже мой! Как мы танцевали! Как мы чувствовали друг друга! Нам освободили сцену, и мы кружились в вальсе, а все пары стояли и хлопали, нам двоим. Потом заиграла медленная музыка, и погас свет, закружился шарик, вверху разбрасывая блики по залу, и мы разгоряченные вальсом прильнули друг к другу, чувствуя
Она запрокинула голову, и я ее поцеловал. Я целовал ее снова и снова, словно хотел напиться за все годы одиночества и разочарований и когда вспыхнул свет, мы стояли одни на дансинге и целовались, а все вокруг стояли и хлопали нам. Мы вернулись за столик, заказали шампанское, а когда заиграла медленная музыка, и погас свет, мы опять танцевали и целовались...
Какая-то неутолимая жажда напала на нас, словно мы хотели натанцеваться и нацеловаться на всю жизнь. К концу вечера я уже плохо помнил, зачем я здесь и почему. Ничего не существовало в мире кроме нее, При этом какой то частью своего сознания я понимал, что нам нужно где-то ночевать, и что звонить Иржи в таком состоянии не стоит. Мы танцевали до самого закрытия.
Пары расходились, кафе закрывалось, и, купив напоследок бутылку шампанского, мы направились к выходу. Опять накрапывал мелкий дождь, и я с наслаждением запрокинул лицо, трезвея от прикосновения холодных капель. Оля стояла рядом, около чемоданов. Попросив ее подождать меня, я двинулся вдоль припаркованных машин к роскошному длинному черному линкольну.
Меня интересовал седовласый водитель, опершийся на машину, и куривший взатяжку и с наслаждением. Подойдя к нему я негромко кашлянул. Он моментально отбросил сигарету и повернулся ко мне.
– Цо хцете, пане?
– он приоткрыл дверцу машины.
– Кам едем?
– Да брось! Неужели ты русский не понимаешь?
– я посмотрел на него с удивлением.
– Клиент всегда прав!- сказал он мне, и прикрыл дверцу бьюика, чтобы дождевые капли не залетали на дорогую обивку машины.
– Послушай, мне нужен какой-нибудь круглосуточный отель, я заплачу...
Он отрицательно покрутил головой.
– В эту пору... Постой! А Пеншен устроит?
Я вопросительно посмотрел на него.
– Ну, пансион, понимаешь? Ну, где кормят еще в придачу?
Я посмотрел на него и протрезвел окончательно.
– О, Господи! Пеншен! Да, конечно, устроит!
Через пять минут мы подкатили к мокнувшей под дождем Ольге.
Она удивленно посмотрела на меня, когда я открыл дверцу и пригласил ее в машину.
– Куда мы едем?- спросила она, поправляя свои роскошные волосы, а я сидел и любовался ею. Водитель включил негромко музыку за своей перегородкой.
– Так куда же мы едем?
– снова спросила она. Вместо ответа я приложил к губам палец, придвинулся к ней ближе, взял в руки непослушный завиток ее волос и сказал ей тихо-тихо:
– Доверься мне, - и потом нежно-нежно поцеловал ее в губы.
...Иногда ночью я очень ярко вижу эту картину: Сверкающий черный линкольн мягко и плавно движется вдоль улиц полуночного польского города, и на заднем сидении я прижимаю к себе женщину, прильнувшую ко мне, словно предчувствуя долгую-долгую разлуку, и кажется, что этой дороге никогда не наступит конец...
Линкольн остановился у крыльца добротного трехэтажного здания. Шофер пошел справиться у консьержки, есть ли свободные места. Вернувшись, он виновато произнес