Варвар
Шрифт:
Крим вытянулся на койке. Врач тщательно разместил у него на теле датчики и отвернулся к диагносту. Несколько минут он не отрывался от экрана, затем возвратился к Шторру.
– Ничего страшного. Сотрясение мозга, в трех местах перелом руки, остальное – простые синяки и ссадины, – проговорил он, словно бы для себя.
– Мне одеваться? – спросил Крим.
– Да. Впрочем, постой. Не пускать же тебя к милорду таким… – он сделал долгую паузу, словно подбирая нужное слово, но так и не закончил предложение. – Там, за дверью, – врач указал вглубь
– Нельзя выпускать его из виду, док, – осмелился заметить тюремщик.
– Хочешь сопровождать его? Никуда он оттуда не денется, не бойся. Ну, что ты встал? – это уже относилось к Шторру.
Ласковые теплые струи словно перенеслись в этот жестокий мир из той, другой жизни. Закрыв глаза и подставив под них лицо, можно было представить, что нет никакой тюрьмы, нет никакой Кеш-Шлим, а есть база, есть теннисный корт, есть Петра, которая ждет его у лифта, есть оранжерея, способная укрыть их от чужих глаз своей густой зеленью… Но тупо ныла рука, саднило в клочья растерзанные запястья, и грозно звучал в ушах нетерпеливый голос конвоира:
– Ну, ты там! Хватит, размылся! А ну, вылазь!
Крим выключил воду и встал под струю горячего воздуха, чтобы высушиться. Несмотря на боль, он вновь чувствовал себя сильным. В конце концов, кешлян в кабинете всего двое…
Выйдя из душа, он принялся натягивать одежду.
– Погоди, – велел доктор. – Подойди сюда.
Шторр повиновался. Врач стоял возле небольшого аппарата с глубокой нишей в боку – Крим видел такие на базе, когда провожал Петру в госпиталь доктора Артура.
– Положи сюда руку, – распорядился врач. – Да не эту, сломанную!
Крим снова подчинился. Ниша тут же затянулась матовой пленкой, внутри аппарата что-то плотоядно заурчало, руку, по самое плечо, охватила приятная прохлада, и, когда через три минуты процедура была завершена, она оказалась одета в толстую сухую белую повязку, отдаленно напоминавшую привычный для землян гипс. Критически осмотрев результаты своей работы, доктор кивнул головой и перекинул Криму через шею широкую матерчатую перевязь.
– Вставь руку сюда, – сказал он. – Если теперь будешь держать ее в покое, недели через три срастется, – в кешлянской неделе было восемь двадцатидвухчасовых суток.
– Но док, как же ему теперь надеть наручники? – вмешался тюремщик. За время, пока Крим мылся, он подобрал их с пола и теперь растерянно вертел в руках.
– Никак. Они оставят его вовсе без рук, – врач как раз обвивал правое запястье Шторра щиплющей пластиковой лентой, тут же застывавшей кольцом. Левое было спрятано под «гипсом» и почему-то уже не болело.
– Док, вы все время забываете, какой это опасный тип, – настаивал охранник.
– Он сейчас не в том состоянии, чтобы быть опасным, – возразил врач. – Кроме как, разве что, для самого себя. Уж я-то знаю. Так что о наручниках и не заикайся.
– Спасибо, док, – пробормотал Крим, просовывая правую руку в рукав рубашки. Слева он просто накинул ее на
– Благодарите того молодца, что врезал вам по голове, – врач стал обрабатывать чем-то жгучим рану за его правым ухом – результат падения с лестницы на «Викинге». Крим и забыл о ней. – После такого сотрясения мозга наручники уже излишни.
– Все равно, спасибо, – сказал Шторр.
– Выпейте это, – доктор пропустил благодарность мимо ушей. Крим взял из его рук пластиковый стаканчик и залпом осушил его. – Вот теперь – все.
Врач отошел к закрытому со всех сторон приборами столу и – Крим не видел, но догадался по звуку – сняв трубку, связался с кем-то по телефону.
– Да… да… готов… Слушаюсь… – послышался его приглушенный голос.
– Милорд ждет, – сообщил он тюремщику через полминуты.
32
Повинуясь вставленному в скрытое от посторонних глаз гнездо ключу, тюремный лифт устремился вниз, минуя ярус за ярусом, и не остановился, пока не проскочил последний из обозначенных на панели управления этажей. Прежде чем дать двери открыться, тюремщик извлек из кожаного кошеля на поясе черную тканевую повязку и протянул ее Криму.
– Надень на глаза.
Материя плотно прижалась к лицу, и мир для Крима погрузился во тьму: ткань не пропускала ни лучика света. Охранник тщательно проверил, достаточно ли добросовестно исполнено его приказание, и по слабому шороху Шторр понял, что дверь лифта отошла в сторону. Ствол бластера несильно ткнулся ему между лопаток.
– Иди.
Невольно выставив вперед правую руку, Крим сделал осторожный шаг, затем другой, третий. Пол под ногами был ровный и жесткий.
– Быстрее! – поторопил землянина конвоир. – Милорд ждет!
Милорд. Что же это за такой загадочный милорд, что обреченный на смерть варвар не должен знать дороги в его резиденцию? Несомненно, это человек весьма и весьма могущественный. Зачем ему понадобился Крим? Что за игру ведут с ним кешляне? Шторр терялся в догадках.
Несколько минут они шли прямо, затем повернули направо, через полминуты – налево и тотчас же снова направо. Крим пожалел, что не стал с самого начала считать шаги – разом можно было бы свести на нет все эти кешлянские хитрости… Еще один поворот. Пол вроде бы стал подниматься.
– Стой! – приказал конвоир.
Крим замер.
Звякнула связка ключей, тихо щелкнул смазанный замок. Скрипнули дверные петли, и Шторр уловил слабое дуновение воздуха в лицо.
– Три шага вперед!
Дверь захлопнулась за его спиной.
– Лестница, – предупредил тюремщик.
Крим был почему-то уверен, что лестница, о которой говорит кешлянин, ведет вверх, поэтому, не нащупав ногой ступеньки, он смело опустил ее, как ему казалось, на пол, полагая, что надо сделать еще шаг-другой. Но пола там уже не оказалось. Не встретив опоры, нога провалилась в пустоту, и, даже не осознав толком, что произошло, Шторр полетел вниз.