Варвары
Шрифт:
В дверном проеме (завеса из шкур висела клочьями) выглянула перепуганная мордочка: Рагнасвинта!
Увидела, рванулась к Алексею, но кто-то из своих сцапал ее и втянул обратно в дом.
— Квеман! — отрывисто, злобно, будто сплюнув, бросил Фретила. — Аласейа! Иди, убивай квеман!
Коршунов понял. Трудно не понять.
В поселке горела половина домов. Вокруг холма, где стоял тын, мелькали огни. Видно, кто-то успел затвориться за стенами.
Горло першило от дыма.
— Аласейа! — полувластно-полужалобно выкрикнул Фретила. — Иди, убивай
Коршунов быстро взглянул на него, показал знаком: ты остаешься. И бросился со двора.
Он мчался по улочке. Слева и справа от него, мягко, по-волчьи, бежали Книва и Сигисбарн. Мимо горящего дома Герменгельда (сам Герменгельд, с пропоротым животом, умирал в двадцати шагах от пожарища), мимо еще одного горящего дома, мимо поваленного плетня…
Нет, не мимо! Из дверного проема выскочил мужик с черной мордой — квеман!
Выскочил, замер на миг… Книва, хакнув, метнул копье. Квеман присел — и копье, пройдя над его головой, воткнулось в бревенчатую стену. Оно еще дрожало, когда Сигисбарн, набежав, ударил врага щитом, опрокинув на землю, и тут же добил коротким колющим ударом сверху.
Из черного дверного проема, как чертик из шкатулки, выпрыгнул еще один квеман, в прыжке ловко метнул копье… Алексей успел выбросить вверх руку со щитом — руку тут же отбросило назад. Железное жало с треском прошибло щит, высунувшись на добрую пядь. Коршунов бросил отяжелевший щит, увидел, как квеман, как-то ухитрившийся сбить с ног Книву, замахивается топором, одновременно отшибая в сторону копье Сигисбарна…
Не думая, Алексей метнул секиру, целя квеману в живот. Секира ударила не острием, а обухом, и не в живот, а в пах. Квеман дико завизжал. Книва вскочил на ноги, ухватил квемана за бороду и полоснул ножом. Вопль тут же перешел в бульканье…
Книва выдернул свое копье из стены. Алексей подхватил с земли новый щит, свой топор, махнул рукой: дальше!
И они помчались дальше. И Коршунов вел их и ощущал, как внутри вскипает яростный восторг. Будто он и впрямь «герой, пришедший с неба», ангел мщения.
Еще одно подворье.
Здесь дрались. Гулко бухало железо, истошно ржала лошадь в горящей конюшне…
Втроем они с тыла обрушились на врагов. Секунд десять, не больше, — и еще четверо мертвяков с перепачканными черным рожами.
А их уже пятеро. Двое старых знакомцев из тех, что чуть не вздели Коршунова на копья во время недоразумения с Буратино.
Дальше, дальше…
Двое черномордых волокут из сарая визжащую девчонку. Увидели. Бросили девку, схватились за топоры…
Коршунов прыгнул первым, сблокировал руку с топором, ширнул копьем в брюхо.
Получи, фашист, гранату!
Второго прикончили мигом позже.
Следующий двор. Аж трое. Один, с копьем, теснит к стене мужика с ножиком, а двое других уже разложили на земле женщину…
Ну все! Брошенное копье с хрустом пробивает грудь. Второй квеман подскакивает, но путается в спущенных штанах. Третий поворачивает голову — и мужик успевает ухватиться за древко копья. Рывок — и квеман летит на землю.
Сигисбарн
Их уже шестеро. Они бегут от двора к двору. Мимо пожаров, мимо трупов. Они проходят поселок насквозь. Подворье Хундилы горит, и живых там уже не осталось. Их уже больше десятка. Но Черепанова нет.
А на холме идет бой.
Коршунов делает знак: тише. Теперь они двигаются очень быстро и почти бесшумно. Даже амуниция на Коршунове почему-то больше не гремит.
Вот он, холм. Вокруг — целая прорва квеманов: в темноте не посчитать, сколько. В тын наверху воткнуто несколько факелов. Враги теснятся у входа. Там, где стены образуют щель. Внутри — рубка. Кто-то закидывает на стену аркан, пытается влезть, но соскальзывает.
Коршунов проводит рукой по отнятому у квемана щиту, потом по лицу. Теперь он почти такой же черный, как квеман. Показывает: делай, как я.
Его небольшой отряд повинуется. Теперь — вперед.
Они поднимаются к стенам. На них не обращают внимания: взгляды врагов сосредоточены на маленькой крепости.
Коршунов видит, кто стоит в проходе, не пуская квеманов внутрь. Травстила. Алексей испытывает мгновенное разочарование: он почему-то надеялся, что это Геннадий.
Травстила — в настоящей броне (еще бы — кузнец!). У него — щит и длинный меч. Квеманы топчутся у щели. Никому не хочется лезть первым. Вот один сунулся… Кузнец ударил сверху. Без всякой хитрости, раз — и все. Щит треснул, кожаный шлем развалился. И череп. Травстила пихнул смельчака, тот упал, а кузнец — вот он, по-прежнему стоит меж двух бревенчатых стен. Живые ворота…
Тут Алексей перестал глазеть на Травстилу, потому что увидел вражеского вождя. На нем был рогатый шлем, вроде того, какой достался Коршунову. Но опознал его Алексей не по шлему, а по тому, что этот квеман явно распоряжался остальными. По его команде часть нападающих рассредоточилась, некоторые обогнули крепость…
Неглупая идея: напасть всем сразу с разных сторон.
«Убей вождя!» — посоветовал провокатор — внутренний голос.
Предложение Коршунову пришлось по вкусу. За последние четверть часа он обнаглел и почувствовал себя крутым воином.
— Сигисбарн! Вместе! Вперед! — выдал он, напрягши свои познания в местном языке.
Сын Фретилы кивнул, осклабился. Мужества им не занимать.
— Ур-ра! — заревел Коршунов, и вся его кодла бросилась на квеманов, которых, как с некоторым запозданием сообразил Алексей, минимум раз в пять больше.
Тут их заметили. Но замешкались. Видно, сбил с толку коршуновский прикид, содранный с громилы, которому Черепанов шею сломал.
Дюжина с Коршуновым во главе ударила единым кулаком, но до вождя не достала. Квеманов было слишком много. Кулак увяз.