Варвары
Шрифт:
– Алз, нельзя! – раздался сверху голос Опии.
Лог и Астидамант дружно задрали головы. Там, на плоской крыше дома, под натянутым пестрым тентом стояла хозяйка. На крыльцо выскочил чернокожий раб с ясной серьгой в ухе, сграбастал дога за наборный ошейник и уволок внутрь дома. Другой раб встретил гостей и жестом пригласил следовать за собой. Они не взошли на крыльцо, а обогнули его по пристроенной наружной лестнице поднялись наверх.
Опия сидела за столом на низеньком стульчике. Она улыбкой встретила их появление, указала, куда сесть. Лог оказался
Астидамант не выдержал, суетливо наполнил кубки.
– Хозяйку приветствует и благодарит мое чувствительное сердце, – провозгласил он, подняв над головой кубок. – Поспешим же руками в эту огнедышащую бронзу, ибо аромат из нее улетает бездарно!
Слегка забродивший сок взбодрил мастера. Он принялся за мясо, иногда бросал короткие взгляды на приветливую хозяйку и всякий раз натыкался на ее улыбчивые глаза. Гетера с откровенным удовольствием разглядывала Лога, его белые волосы, рассыпанные по плечам, кудрявую, чуть срыжа, бородку.
– Чем же станешь заниматься у нас? – спросила хозяйка, когда Лог и Астидамант насытились, а служанка быстро и неслышно унесла посуду, поставив взамен кувшин с ледяной розовой водой. – Торговать скотом? И долго ли пробудешь в Ольвии? Если так, то не надо покупать дом. Это дорого. Живи в моем.
– Меня Гекатей поселил у Сосандра, – благодарно прижал руку к сердцу мастер. – Долго ли проживу здесь, не знаю. Приехал к вам узнать многое.
– А что такое? – Опия отпила из кубка. – Ты скромен, поэтому прав. Нельзя узнать все. Так что же это – многое?
Астидамант попросил внимания.
– Помнишь ли Опия, пир у Гекатея по случаю приезда скифского военачальника Скила? – спросил он. – Ты ведь была там.
– Такой весь изрубленный, не знающий улыбки? – уточнила гетера. – Помню хорошо. Он с серьезным видом шутил, утверждая, что смысл пития в том и состоит, чтобы напиться первым и получить приз. Мол, просто пить – какой смысл. Воин мрачный, но шутит весело. И умен.
– Да, ты помнишь его, – подтвердил Астидамант. – Но ты не знаешь, о чем говорил он с Гекатеем. А ты, Лог, знаешь?
– Нет. – Мастер заинтересованно подался к поэту.
– А я знаю. – Опия вскинула голову. – Старейшина Скил хочет своих кочевников научить жить в домах за крепкими стенами, строить города, обучить людей письму, наукам и философии. Помню еще, Скил сетовал на царя. Это не опасно?
– Опасно всегда и везде! – заверил поэт. – По себе знаю.
– Тем более, что царь держится древних обычаев, – продолжала Опия. – Этот Агай не любит эллинов и все, что связано с ними. Имеет личные счеты, будто бы эллины погубили его сына. Как же Скил думает сблизить два народа? Видят боги, я не против!
Она кокетливо прищурила глаза, заблестела влажными зубами. Астидамант
– Опия, – вкрадчиво начал он. – Царь скифов дряхл. Это кое-что меняет. Лог прибыл сюда, и это, возможно, уже начало замыслов Скила.
– Да кто ты? – Опия недоуменно распахнула глаза.
Помрачнев от неразберихи мыслей после слов гетеры и поэта, мастер задумчиво ответил:
– Хочу научиться обрабатывать камень, поглядеть на работу кузнецов, ювелиров и позолотчиков. Красивы и крепки ваши дома и храмы. Все надо постичь.
– О! – Гетера удивленно вскинула и надломила черные колоски бровей. – Как одному вместить все? Я поспешила, назвав тебя скромным.
– Вместит! – Астидамант тряхнул кудрями. – Скил рассказывал чудеса о его мастерстве. Показывал нагрудное украшение работы тончайшей. Все были поражены.
– Жаль, я ушла слишком рано и не видела этого сама, – печально проговорила хозяйка. – Ты вправду так умел?
– Мне далеко до ваших мастеров.
– Как далеко? – Поэт стукнул кулаком в грудь. – Я рядом!
И рассмеялся, запрокинув барашковую голову. Опия тоже улыбнулась, по-новому глядя на мастера, который уже не опускал взгляда, а упрямо смотрел в золотистые глаза гетеры. Опия прикрыла веки, но чувствовала, как жгут кожу его глаза, пронзительные, синие.
Внизу снова раздался лай. Дог бежал по дорожке к калитке, вделанной в низкую стенку из серого дикого камня. Там, опешив от яростного вида громадной собаки, стоял, прижимаясь спиной к дверце, человек в кафтане и надвинутом на глаза башлыке. Лог узнал в нем старшего пастуха, удивился, но не подал виду. К пастуху подбежал раб с серьгой, оттащил собаку, и пастух пошел следом к дому мимо каменных львов и скрылся, заслоненный выступом плоской крыши.
Астидамант тоже ни о чем не спросил, не поинтересовался пришельцем. Мало ли кто и с чем мог навестить хозяйку дома, пользующуюся не только жителей Ольвии, но и мореходов с приплывающих к городу кораблей, битком набитых богатым товаром, пропахших пряностями и окутанных тайнами небезопасных морских просторов.
Снова появилась служанка. Она припорхнула к хозяйке, что-то прошептала ей в затылок. Опия встала, жестом попросила гостей подождать и спустилась вниз дома по внутренней лестнице. Там, рядом с рабом, стоял длинногривый и бородатый человек. Гетера отпустила раба, вскинула голову, готовясь выслушать пришельца, но тот не говоря ни слова достал из-под кафтана плоский кожаный кошель, протянул Ольвии.
– Сколько? – спросила она.
Человек пожал плечами. Опия заглянула в кошель, привычно и мимолетно взвесила его в руке, и изумление отразилось в ее глазах.
– Вижу, ты из скифии, – сказала она. – Дорога дальняя. Сейчас тебя проводят в баню. Твоя щедрость будет вознаграждена лаской и гостеприимством моего дома.
– Принес не все, – зашевелил скиф заросшим ртом и показал грязным пальцем на отягощенный кошель. – Будет еще. Так велел сказать Ксар.
– Ксар? – еще больше удивилась гетера. – A-a… Кто он такой?