Варя

Молодая княжна Варвара Степанова вот уже который день скучала в своих покоях. Милые сердцу увлечения совсем не радовали: вышивка пылилась на полке, краски и кисти были заперты в ящике бюро. Популярная повесть с красной закладкой посредине книги, словно стыдясь утраты былого волшебства, пряталась за тяжелой портьерой на подоконнике. Вместо творческого досуга Варя предпочитала теперь просто много спать или, если сон не шёл, лежать в кровати, уставившись в потолок. Иногда она, сидя в кресле, глядела

в окно и тяжело вздыхала. Как раз в один из таких моментов созерцания суеты слуг во дворе, в комнату к княжне и заявилась её горничная Нюра с разноцветной охапкой полевых цветов.

— Поглядите, барышня, я для вас собрала. Красота какая! А вы, может, порисуете? Оно и легче станет на душе-то.

— Тоже мне, советчица нашлась. Полегчало, если бы достала для меня... Сама знаешь что.

— Никак нельзя, барышня. Опять вы за своё! — Нюра сердито сдвинула белёсые брови.

— Бессердечная ты.

— Не могу, не казните. Я ведь слово дала вашему батюшке, - промямлила Нюрка, ставя букет в вазу на каминной полке.

— Слово она дала! А я тебе не указ больше? Меня ты в первую очередь слушаться должна. Или забыла, чем жила, пока ко мне на службу не попала? Худющая была, как палка, а сейчас румяная, круглолицая, бока отъела. Неблагодарная ты, Нюра. И зачем я к тебе прикипела только?! Полюбила даже. Эх! Всё. Иди прочь!

Варя демонстративно отвернулась к окну. Грудь так и ходила ходуном. Разговор вывел её из себя.

Чёрт побери, ну и наказание эта Нюрка! Никакие уговоры на неё не действуют. Курва твердолобая.

Всё уже она перепробовала: и угрозы, и награды, и мольбы. Толку никакого. Дала себе обещание больше не унижаться перед девкой. И вот опять не сдержалась.

Варя обернулась. Захотелось убедиться в том, что Нюра ушла, но та замерла у дверей, красная до ушей. Княжна поморщилась, сердито крикнула:

— Что застыла? Велено тебе было исчезнуть с глаз моих или... — она вдруг осеклась, приглядевшись к девке. Та ещё мгновенье стояла неподвижно, а затем, задумчивым взором уставившись на хозяйку, произнесла что-то невнятное. Варя вопросительно подняла брови. Но, не дождавшись ответа, подбежала к Нюрке, схватила её за плечи, горячо затараторила:

— Неужели согласна? Правда? Нюрочка, любимая, принесёшь? Прошу, молю, голубка моя ясноглазая.

— Боязно мне за вас.

— Нюра!

— Хорошо, в полдень.

Варя радостно захлопала в ладоши. Она даже чуть не поцеловала Нюрку в щёку, но сдержалась, неловко отшатнувшись в сторону.

— Ну всё, ступай. Обожди. Если обещанное исполнишь, я для тебя напишу натюрморт с букетом этим, - махнула в строну цветов.
– Поняла? Ступай теперь.

Как только резные двери закрылись за Нюрой, Варя и правда подошла к мольберту. Установила планшет с белым листом и быстрыми штрихами набросала эскиз угольным карандашом.

С самого детства Варя обожала занятия рисунком. Отец не поощрял её любви к художеству, но и не препятствовал. И Варя

в своём увлечении добилась видимых успехов: поставила руку, писала живо, легко, и даже, как находили некоторые, талантливо. А самым верным поклонником, конечно, была её горничная Нюрка, молодая и смышлёная девка.

— Как же вы так рисуете, барышня? Волшебство просто, ей-богу! — любила она восхищаться, глядя на картины хозяйки.

Варя улыбнулась, потянулась уже было за красками, как вдруг тревога волной обрушилась на её мысли:

А вот не принесёт, не сможет. А если даже и достанет, что будет? Столько упрашивала, а сегодня она так легко сдалась. С чего бы это? А может, полегчало просто? Нюрка вчера говорила, что полегчало. Ах, ей веры нет. Жалеет меня просто. Вот и увижу скоро всё сама.

Варя отвернула мольберт к стене и заходила беспокойным шагом туда-сюда. Благо в покоях её простора хватало: светлая вытянутая комната была устлана старинными дорогими коврами. На добротной кровати аккуратным рядом лежали пестрые подушки. Рядом с входом в туалетную стоял платяной шкаф из светлого дуба, слева примыкало к нему бюро с изогнутыми позолоченными ножками, справа когда-то висело большое зеркало. Стены украшали картины и книжные полки. А настоящим произведением искусства был модный камин, очаг которого обрамляла лепнина, в форме виноградной лозы.

Немного успокоившись, Варя схватила сборник стихов, но спустя полчаса, не поняв ничего из прочитанного, с раздражением кинула книгу на кресло у камина. Время в ожидании тянулось невыносимо долго, и, пройдя бесчисленное количество кругов по комнате, она вновь вернулась к натюрморту. Права Нюра: успокоить по-настоящему только краски, бумага да кисти могут.

Картина была почти дописана, когда двери наконец-то заскрипели, и на пороге появилась Нюрка с подносом, на котором возвышались расписной кувшин и блюда с едой, накрытые салфетками.

— А я кашу вашу люби...

— Где ж тебя носило так долго? Раздобыла, что обещала? — раздражённо перебила Варя.

— Принесла. Только откушайте сперва!

В два прыжка Варя подскочила к ней, схватила серебряную ложку и легонько треснула Нюрку по лбу. Будет знать, как командовать. Однако, встретившись с укоризненным взглядом девки, почувствовала укол совести. Откинула салфетки, запихала полную ложку пшенки в рот, откусила хрустящую булку с маслом и, осознав, что всё застряло во рту огромным комом, гневно промычала:

— Тьe тьeишь? Мока няей.

Нюрка засуетилась. Поставила поднос с едой на крышку бюро и наполнила почти до краёв чашку молоком. Варя выпила всё, второпях съела ещё немного каши и с вызовом крикнула:

— Давай сюда, пока силой не забрала!

— Вот и попотчевали, вот и хорошо.

Нюра довольно улыбнулась.

Да что же, она издевается что ли?

Варя уже была готова отвесить Нюрке новую затрещину, но та наконец-то нерешительно полезла в потайной карман юбки.