Ваше Сиятельство
Шрифт:
Взгляд Артемиды не выразил изумления, на лице застыла та самая снисходительная улыбка, которая украшает ее мраморные статуи.
— Мама, не говори так! Перед тобой сама Артемида! Та, которую ты почитаешь! — в эти мгновения я испытал тревогу. Даже страх, что Небесная Охотница, оскорбленная речью графини, может наказать ее. Олимпийские боги бывают вспыльчивы и иногда потом сами не в силах изменить сделанное в порыве эмоций.
Елена Владимировна побледнела, вытянулась в лице и захлопнула дверь.
— Прости
Дверь снова распахнулась, графиня осторожно шагнула в комнату, в молитвенном жесте сложив руки на груди:
— Величайшая из великих! Охотница Небесная! Пожалуйста, прости! Разве могла я такое представить, что в нашем доме появишься ты?! До сих пор глаза с трудом верят! Прости, Небесная! Нашло какое-то сумасшествие!
— Здесь нет твоей вины, Елена. Мне не на что сердиться, — ровным голосом ответила Артемида. — Сейчас оставь нас. Мне нужно поговорить с твоим сыном.
— Да, Небесная! Ухожу! Ухожу, Всемилостивая! — Елена Викторовна попятилась и тихо притворила за собой дверь.
— В твоем доме очень беспокойно, — Охотница улыбнулась, поглядывая на дверь, словно ожидая, что та откроется снова. — Хочу тебя предостеречь, Астерий. Ты должен понимать: если я позволяю поцелуй, то он, что-то значит, и в нем не какая-то мелкая поблажка, а знак моего отношения. Я — не Гера. Это она, пока Перун смотрит в другую сторону или занят с любовницами, готова раздавать поцелуи всем, кто ей может стать полезен.
— Ты — очень даже не Гера, — охотно признал я, втянув ноздрями аромат цветов акации — он исходил от богини. — Ты — Разящая в Сердце. Но скажи, я же для тебя не «все»? Пожалуйста, не разочаровывай меня сейчас. Мне вовсе не хочется стать одним из множества, к кому обращено твое особое внимание.
— Да, я тебя выделяю из всех. Мое особое внимание было отдано тебе, когда ты плыл с Одиссеем. И когда ты исчез из доступных мне миров, я продолжала вспоминать о тебе. Но это не значит, что… — она замялась (как же непривычно видеть богинь в нерешительности!), отведя взгляд к окну, Артемида, сказала: — Люди всегда так торопливы. Даже ты.
— Их можно понять: людская жизнь коротка, у них нет в запасе вечности, как у богов. И даже у меня, жизнь в этом теле не дольше человеческой. Хочется побольше успеть, прекрасная Охотница, — я смотрел на нее, борясь с невыносимым желанием просто прикоснуться, а может сорвать еще один поцелуй.
— Что же ты хочешь успеть? — Артемида изогнула бровь.
— В этом мире у меня много планов. Например, виманы. Уж если ты попросила занять меня это тело, то я намерен быть графом Елецким сполна, больше, чем то бы он смог сам. Хочу реализовать все его скрытые и тайные мечты, из тех, которые интересны мне самому, — я сделал маленький шаг вперед. — И очень хочу успеть познать твою любовь.
— Безумный Астерий! — она вспыхнула, еще больше порозовела в щеках. — Мне пора! — богиня отошла к окну и порывисто провернулась. —
— Твой дом? Здесь? — я был в недоумении. Сразу сотня вопросов завертелось в голове, но Артемида превратилась во вспышку света и угасла.
Несколько минут я стоял потрясенный гораздо больше, чем после разговора с Герой. Мне захотелось своими руками сорвать цветы и щедро положить их на алтарь Охотницы. Я не дарил ей цветы со времен Троянской войны, а в этом мире никогда.
Мысли вернулись к ее последним словам: «позову тебя в свой дом» — вряд ли она имела дом небесный. Я знал, что в тех мирах, которые боги посещают в физических телах, многие из вечных имеют свои жилища. Их дома могут таиться в глуши, высоких горах или на каком-то острове, но могут оказаться прямо в городе, скрытые от людских глаз божественным чудом. Что ж, если так, то побывать в доме Артемиды станет для меня очень желанным приключением.
Время бежало, и нужно было поспешить к завтраку и собираться в школу. Сегодня суббота, и у нас всего три урока, один из которых физподготовка — день обещал быть легким и приятным. А вечер… — хотя я не горел желанием оказаться в гостях у Евстафьевых, эта поездка могла отвлечь меня от огромного количества дел, навалившихся за неделю, и снять напряжение.
К своему удивлению я обнаружил маму вовсе не в столовой, а в коридоре возле лестницы. Она стояла с волнением наблюдая за дверью в мою комнату.
— Богиня ушла? — дрогнувшим голосом спросила Елена Викторовна.
— Да, мам, успокойся. Нормально все, — я улыбнулся подходя.
— Как же она? В окно? — мама пока успокаиваться не собирались.
— Мам, ну как обычно уходят боги? Превратилась во вспышку света и перенеслась в тонкий мир. Иногда боги становятся прозрачными и растворяются в воздухе, — я говорил правду, в то же время понимая, что моя правда сейчас может породить кучу вопросов и недоверия.
— Откуда ты можешь знать? — графиня начала спускаться по лестнице следом за мной.
— Мам, оттуда. Ты не забывай, что я — маг. И фокус с огнем, который я тебе показал, лишь незначительная часть моих возможностей, кстати, возможностей, опирающийся на знания, — я почувствовал, что она остановилась. — Знания «оттуда», — я улыбнулся, умиленный ее растерянностью. — Мам! — поднявшись на две ступеньки выше и обнял ее. — Мам, все хорошо. Просто доверься мне. Ты же видишь, сама Артемида дружит с нами. Я под ее защитой. Поэтому, расслабься, выбрось из головы всякие переживания. Хочу, чтобы ты жила без страхов и тревожных ожиданий, жила, уверенная, что у нас все хорошо, и наслаждалась радостями этой жизни. А ты спешишь увидеть проблему там, где ее на самом деле нет.