Ваше Сиятельство
Шрифт:
— Да, Саш. Да, — она порывисто обняла меня и принялась целовать в лицо. — Ты стал очень взрослый! Очень! Будто ты даже старше меня. Мне такое трудно принять.
После завтрака я вспомнил, сказанное Охотницей насчет пророчества. Активировал эйхос и наговорил в него сообщение для Голицына, попросив графа прекратить попытки найти информацию о римских пророчествах. Пообещал, что позже объясню причины. Хотя вот какие-то причины? Правду ему никак не скажешь. Придется выкручиваться, выдумывать, увы, врать что-то логичное. А врать друзьями всегда очень тяжело.
В школе после геометрии и механо-биологии заключительным уроком была физподготовка. Нас ждал забег на 5 километров,
— Поражаете, ваше сиятельство! Молодец! Высшей степени молодец!
Ну, да, я в этом забеге оказался неплох: позади шагах в пятистах из последних сил тянулись Рыков, Лозовой, Лужин — прежде признанные лидеры в беге. Далеко за ними виднелись остальные из парней нашего класса. Девушки свою двухкилометровку уже закончили, и вторая похвала постигла меня от Айлин.
— Ты лучше всех! Обожаю тебя! — она бросилась мне на шею. Потом шепнула: — Жаль моя мама сегодня дома. Пошли бы ко мне. Очень хочу сделать, как прошлый раз.
— Мне сегодня ехать к Евстафьевым, увы, пообещал, — ответил я, почти восстановив дыхание. И тебе это пока нельзя делать. Нужно, чтобы все зажило.
Пока мы обнимались с Айлин, мой взгляд случайно встретился с глазами Ковалевской — она показала мне язык. Это было по-детски, совсем неожиданным от нее, старавшейся казаться самой взрослой, искушенной дамой нашего класса.
Бежавшие за мной одноклассники стали прибывать к финишу. Вот пришел Лужин, направился к дожидавшейся его баронессы Грушиной, не забыв бросить злобный взгляд в мою сторону. Чуть позже прибежали другие приятели и шестерки Сухрова. Самого Еграма на физподготовке не было. С его-то больными ногами! Он сегодня вообще не пришел в школу, но в понедельник он должен явиться. Меня не покидало ощущение, что в предстоящем поединке граф Сухров готовит какой-то неприятный сюрприз. То, что он ходит к дорогому магу-целителю из храма Асклепия — это я знал. И то, что он давно посещает школу боевых искусств «Царские Волки» — это знали все. До понедельника он мог подлечить ноги, не на 100 процентов, но близко к тому. Но мне казалось, что сюрприз, который готовит Сухров, заключался вовсе не в его физической форме. Уж слишком вызывающе сегодня с утра вели его ближайшие соратники: Подамский, Адамов, оба Брагина и, конечно, Лужин. Если на следующий день после поражения Сухрова все они сникли и старались не смотреть в мою сторону, то теперь будто поймали новую волну вдохновения и начали чувствовать за собой какую-то серьезную силу. Виконт Адамов на перемене спросил Айрин: «С кем же ты, бедная овечка, будешь теперь в школу ходить? Во вторник Елочки для тебя уже будет». Я в тот момент выходил из класса, чтобы поболтать с Рамилом Адашевым, и, к сожалению, вопроса не слышал — иначе бы Адамов подавился своим опасным намеком. Он очень напугал Айлин. Если после моей победы, той 19 апреля в четверг, все страхи мигом слетели с госпожи Синициной, то теперь она снова начала погружаться в нарастающие переживания.
Из всего этого напрашивался вывод: Сухров с дружками нечто затевает. Может он собирался привлечь банду долговязого? Косвенно такой поворот подтвердился бы, если б поединок он решил провести не на пустыре за школой, а в Шалашах. У меня возникла шальная мысль, что в поединок могла вмешаться сама Гера, благоволившая семье Суровых. Но посмотрим. Сейчас нет смысла гадать, что будет в понедельник. Нужно лишь спокойно готовиться к этому для кого-то
Проводив Айлин домой, успокоив ее чем смог, я пошел готовится. Перед обедом позанимался упражнениями из лемурийской боевой техники, сожалея, что до сих пор не обзавелся тряпичным манекеном для отработки ударов. Потом удалился в свою комнату и устроился на полу, в позе удобной для магической практики. Мне показалось, что здесь до сих пор пахнет акацией — тем волшебным ароматом, который принесла с собой Артемида. Я мысленно улыбнулся ей и еще раз поблагодарил за утренний визит.
Особняк Евстафьевых располагался по ту сторону Бобрового затона, в месте живописном, не слишком поменявшимся за последние триста лет со времени начала большого столичного строительства. Небо здесь не заслоняли уходящие ввысь башни, такие как в центре. Особнячки князей Шубиных и Трубецких, графа Орлова и Нагатина остались в том великолепном виде, каком они запечатлены на картинах Всеволода Раевского: с обширными лужайками, сходящими к водной глади, буйными садами и роскошными клумбами. Евстафьеву Евклиду Ивановичу сказочно повезло купить внушительный особняк, принадлежавший ранее роду Крушинских, который, увы, обнищал, и стремительно распродавал все.
Я с мамой добрался сюда к восемнадцати часам, как было назначено. На лужайке перед огромным особняком Евстафьева уже стояло четыре виманы, справа на площадке, примыкавшей к хозяйским постройкам, виднелись роскошные эрмимобили и даже запряженная лошадьми карета. В этих местах, окруженных старинными особняками, пользоваться лошадной каретой, считалось особым шиком. А возле клумб с благоухающими розами неожиданно восстановилась моя память относительно семейства Евстафьевых, которая с заселением в это тело Астерия, дала какой-то сбой. Вдыхая аромат роз, я вспомнил все: и забавные проделки Талии, и ее мачеху, часто улыбавшуюся мне, и самого барона, явно неровно дышащего к моей маме.
Я вошел через парадный вход следом за Еленой Викторовной, сегодня особо элегантной в новом наряде. Ее сразу взял под руку и увлек за собой сам барон Евстафьев. Мне он лишь подмигнул и приветливо улыбнулся, мол, извини малыш, но ты тут сам. Вот так вышло, что я остался в просторном вестибюле с неразговорчивым дворецким и какой-то незнакомой служанкой, которая тут же шмыгнула в приоткрытую дверь.
— А госпожа Талия Евклидовна не подскажите где? — полюбопытствовал я, оказавшись в несколько неловком положении.
— Талия пока занята, — раздался знакомый женский голос.
Я повернулся и увидел ее мачеху — Светлану Ионовну. Ей, как и барону Евстафьеву, было немногим меньше сорока — кажется тридцать семь, но выглядела она заметно моложе. Этакая приятная блондинка с полной грудью, великолепной для своего возраста фигурой и игривой насмешкой в глазах. Мою маму она по ясным причинам не жаловала, а вот со мной всегда общалась охотно.
— Талия принимает ванну, Саш. И это, как всегда, надолго. Она только приехала, еще не успела привести себя в порядок, — пояснила баронесса, подойдя ближе. — Почему не идешь ко всем?
— А куда идти? В тот зал? — я кивнул на приоткрытую дверь, откуда развались голоса и чей-то смех.
— Да, столы там накрыты. Много всего вкусного. Твоя мама, как я понимаю, пошла с моим мужем на веранду? — она намеренно выделила слова «с моим мужем».
Я кивнул.
— Хочешь… — она не договорила: дворецкий открыл входную дверь, впуская шумное семейство Аничевых.
Пару минут длились взаимные приветствия, шутки, потом Светлана Ионовна повернулась ко мне, договорила то, что не успела произнести в момент появления Аничевых: