Вавилон-Берлин
Шрифт:
На балконе лежали две женщины. Мирно, как будто спали. Но это было не так – из ран у них на голове и груди сочилась кровь. Кричал, должно быть, мужчина, который склонился над более пожилой из двух женщин. Полицейские узнали в нем человека, который только что открыл им дверь. Теперь он уже не кричал, а беззвучно плакал. Он положил голову погибшей женщины себе на колени и не переставая гладил ее по испачканным кровью волосам. Тихо, едва слышно он повторял одно-единственное слово:
– Марта, Марта!
Рат почувствовал, как в горле
В помещение магазина едва проникал дневной свет: витрины были забиты снаружи досками. Мужчина за прилавком совсем не напоминал мясника. Он был слишком худым, с бледным лицом и впалыми щеками. Лишь брызги крови на его белом халате свидетельствовали о его профессии.
И еще его приветствие.
– Что вы желаете? – спросил он.
– Полиция, – сказал Рат и показал свое удостоверение.
Уже четверть часа он был в поисках. Ни у кого на Германн-штрассе, кажется, не было телефона. Единственный городской телефон-автомат, который Гереон нашел, не работал, и только в мясной лавке Вильгельма Прокота ему повезло. На двери лавки висела табличка с символом телефона, под которым было написано: «Стоимость одного звонка 20 пф.». Вдвое дороже, чем в телефоне-автомате, но другой возможности у комиссара не было.
– А я уж удивился, что кто-то при такой пальбе еще ходит в магазин, – проворчал мясник. – Вы хотите посадить в магазине ваших людей?
Рат покачал головой.
– Мне нужно только позвонить.
– Вон там, – мясник указал головой на дверь. – Только не бесплатно.
– Не волнуйтесь, это служебный разговор. Государство за-платит.
Полицейский последовал за Вильгельмом. На стене в коридоре висел телефон, и Рат связался с Германнштрассе, 207. Мясник с любопытством стоял в дверях.
– Вам нечем заняться? – прикрикнул на него комиссар.
– Нечем, – ответил Прокот. – Ваши коллеги отпугнули у меня всю клиентуру. – С этими словами он поплелся в магазин.
К счастью, номер не был занят. Ответил гаупт-вахмистр, и Рат попросил к телефону офицера из оперативного штаба. В нескольких словах он сообщил ему о происшествии со смертельным исходом и получил краткие инструкции: установить личности, обеспечить сохранность следов, допросить свидетелей, произвести медицинское обследование трупов, а потом их эвакуацию. Мероприятия, которые были ему уже давно хорошо знакомы еще со времени его первых расследований убийств. Его злило, что они там считают его новичком.
– Вы можете посоветовать мне здесь какого-нибудь врача? – спросил Гереон, кладя в руку мяснику два гроша.
– А где болит? – спросил тот.
Рат не слишком понимал берлинский юмор и проигнорировал это глупое замечание.
– Я жду, – сказал он, не стараясь скрыть свое раздражение.
– Вам повезло, – ответил Прокот, – наверху в этом доме живет врач.
Приемная врача располагалась
– Экстренный случай, – сказал он коротко, – мне нужен врач.
Женщина повела его в кабинет. Доктор Фёлькер сидел за письменным столом и заполнял какие-то бланки. Он был еще более худым, чем мясник, и имел строгий, аскетичный вид. Когда Рат коротко описывал ему ситуацию, он заинтересованно слушал, а потом надел пальто и шляпу, взял врачебный чемоданчик и отпустил медсестру домой.
– Мы закрываемся, все равно сегодня уже никто не придет, – сказал он. – Ни один человек не решится больше выйти на улицу, пока полиция не прекратит свои упражнения в стрельбе.
Эта фраза должна была бы озадачить комиссара, но он при этом не подумал о себе. Правду о докторе Фёлькере он узнал, только когда они опять оказались в квартире, где остался Дядя, чтобы успокоить скорбящего вдовца. Вольтер вместе с этим мужчиной, который за это время, казалось, немного пришел в себя, сидели за столом в гостиной.
– Кого ты притащил? – спросил Бруно, едва увидев медика.
Фёлькер не обратил никакого внимания на старшего комиссара, как и тот на него. Врач коротко поздоровался с вдовцом и выразил ему свое сочувствие, после чего отправился на балкон.
Рат с непониманием посмотрел на коллегу.
– Вы знакомы? – спросил он.
Вольтер подождал, пока хозяин квартиры исчез на балконе, и отвел Гереона в сторону.
– Ты подложил нам хорошую свинью, – начал он.
Уже после первых его фраз Рату стало ясно, что это было еще мягко сказано.
Доктор Петер Фёлькер был не только врачом и начальником департамента здравоохранения Нойкёльна, но и, кроме того, являлся членом Окружного совета и имел там право голоса как член коммунистической партии. В кругах полиции он пользовался дурной славой, слыл кляузником, который требовал проведения разбирательств и грозил исками, если где-то происходили столкновения полицейских и коммунистов. Разумеется, исками в отношении полицейских.
– Дьявол! – прокомментировал Рат краткую характеристику личности доктора.
– Точная формулировка, – констатировал Вольтер, – но теперь ничего не изменишь. Не бери в голову. – Он похлопал коллегу по плечу. – Пошли, не стоит слишком долго оставлять коммунистического доктора одного. Кто знает, в чем он нас еще обвинит.
Когда они вышли на балкон, обе женщины лежали точно в таком же положении, в каком полицейские их обнаружили. Медик, очевидно, уже произвел осмотр. Теперь он стоял у одной из деревянных перегородок, сооруженных по бокам балкона, и с чем-то возился. Вдовец опять склонился над трупом своей жены.