Вблизи Софии
Шрифт:
— Скажите, а под нами сейчас туннель? Я совсем запуталась в этих лугах. И как это геодезисты так легко ориентируются? Мы уже подошли к забою? Не знаю, что делать с этим туннелем. Я хотела посоветоваться с вами насчет проходки. Дело в том, что обшивка местами разошлась, да и недостаточно прочна. С Тошковым мы никак не можем договориться. Он совершенно невыносим. И вообще, сколько раз я сюда приезжала и ни разу его на стройке не видела. Всю работу переложил на плечи ответственного за технику.
— А знаете последнюю сплетню? Впрочем, может
Девушка лишь судорожно глотнула воздух. Сколько слез пролила она из-за этой Лиляны!
— Мне не хочется сейчас говорить о делах. Взгляните, как бегут вон те два облачка. Давайте посмотрим, кто из нас первым будет у того дерева, облако или я?
Ее широкая юбка развевалась по ветру, синий шарф мелькал в зелени, берет, как большая незабудка, упал в траву. Ольга даже не подняла его. Только добежав до условленного места, она остановилась.
— Ау! Где вы?
— Берет, — сказал он, подойдя, крепко сжал ее руку и долго не выпускал.
Девушка, смеясь, отняла руку.
— Я нарочно его не подняла, чтобы вы меня не потеряли из виду. А то я далеко бы убежала.
Потерять ее!.. Но он и вправду становится смешон, как гимназист на первом свидании. Она словно угадала его мысли.
— Вы удивительно молоды, товарищ Евтимов. Можете шалить, как мальчишка. Мне это нравится. Не люблю ученых сухарей, пусть они и очень умны. Ведь веселость не помешает даже самой серьезной работе. Мне симпатичны люди, которые, хоть сами и не молоды, умеют найти общий язык с молодежью, пошутить, повеселиться.
Она, наверное, думала, что, говоря это, доставляет ему удовольствие. На самом же деле каждое ее слово напоминало Траяну о его возрасте. Неужели он потерял рассудок и поверил, что можно отбросить гнет лет? Он воображал себя молодым, а она думала о его годах. Солнце неожиданно зашло за тучу, и на лицо Евтимова тоже упала тень.
Ольга шла, прижимая букет к груди, он медленно шагал за ней. Вдруг он нагнулся и стал с ожесточением рвать цветы, потом догнал Ольгу и, нерассчитанно резким движением подавая свей букет, слегка толкнул ее.
Словно желая избавиться от его прикосновения, Ольга высоко подняла цветы и спросила шутливо:
— Кому мы подарим их, товарищ Евтимов?
И вдруг голос ее осекся. Какая-то птица испуганно метнулась из высокой травы. Вместе с ней улетела и песня, звучавшая в девичьем сердце.
Собирая цветы, Ольга не переставала думать о Младене. Каждый стебелек был для него. Но как отдать ему букет? Он, может быть, и не думает о ней? Тогда почему же прямо не скажет ей об этом? Удивится ли он, обрадуется ли, увидев ее? В последнюю встречу с ним она улавливала нежность и тепло в каждом его слове. Подумала: теперь все переменилось, каждый день ждала — вот он позвонит. Нет, не позвонил…
Траян не заметил перемены, происшедшей в Ольге, Он не мог разобраться в сумятице собственных мыслей
— Я словно в первый раз вижу эти луга, — сказал он.
— Вот, а хотели ехать на машине, — поддразнила его девушка. Но сама почти жалела, что не послушалась его. Теперь была бы уже там. Ею овладело нетерпение. Дорога показалась бесконечной.
Евтимов едва поспевал за ней. Ему-то хотелось только одного: чтобы эта дорога никогда не кончилась. Какое счастье забыть прошлое и начать жить сначала!
Девушке нечего было забывать. Напротив, она хотела бы удержать в памяти все встречи с Младеном, продлить хотя бы в памяти последний вечер. Пусть его слова были шуткой, но взгляд — неужели он не сказал ей больше, чем слова?
— Сколько цветов на этой поляне, — рассеянно сказала она.
— Дора говорила…
Ах, эта память, ничего она не дает забыть. Воспоминания так и влекут назад. С Дорой его связывает многое, с ней он чувствует свои годы. А эта девушка зовет его к будущему.
Вдруг Ольга замедлила шаги. А если то, о чем она думает, только обман? Как узнать это? Она заговорила тихо, словно про себя:
— Вы удивитесь, конечно, моим словам. Но иногда не можешь больше молчать. Мама считает, что я лучше его, что я имею право на счастье. «Раз он тебя не ценит, значит, он тебя недостоин, — говорит она. — Выкинь его из головы, даже разговаривать с ним не смей». А я думаю, что все это не так. Особенно в последнее время… Может, и он то же чувствует, но не решается признаться. Я всегда прятала свое чувство за товарищеским обращением, за шуткой. Вы удивлены, что я все это рассказываю вам? Что из того, что вы гораздо старше меня? Я вас считаю товарищем, другом, если позволите, конечно. Нас сближает не только общее дело. Я могу говорить с вами обо всем. Я вам не надоела?
Девушка шла, не оборачиваясь, голос ее дрожал.
— Я знаю его давно. И с первой встречи полюбила. А он ничего не замечал, был увлечен другой женщиной. Но теперь она ушла из его жизни. Я ему не безразлична, но не могу понять: связывает ли нас работа или что-то другое.
Траян не замечал, что они уже миновали поляну, перешли ручей и поднимаются на последний перед стройкой холм. Он не ждал такого разговора, не мог понять, почему она ему говорит все это. Раз так… Он решил быть посмелее, но их разделяли заросли. Девушка шла впереди, погруженная в свои мысли.
— А почему вы думаете, что он не замечает? Почему не подумаете, что он просто не осмеливается признаться?
Ольга удивленно взглянула на него. Она не ждала ответа, просто высказывала вслух свои мысли и не думала, что ее кто-то слушает. И все же, словно про себя, сказала:
— О нет, он вовсе не застенчивый.
— Но, может быть, разница, — Траян помолчал и добавил, — может быть, разница стесняет его и делает нерешительным.
— Какая разница? Ах, да, конечно. Он способнее меня. Но разве это препятствие? Может быть, между нами все же стоит другая женщина?