Вблизи Софии
Шрифт:
— Меньше года, — снова заговорила Таня. — Хотя бы до тех пор, пока кончим проходку туннеля и пустим воду. Вы должны понять, что товарищ Евтимов необходим на строительстве. Целый коллектив — инженеры, бригадиры, проходчики, — все на его стороне. При последнем обвале все убедились, как был прав ваш муж, когда требовал тщательной предварительной подготовки. Теперь никто не хочет идти в туннель. Говорят: «Мы только инженеру Евтимову верим».
Дора смяла газету, которую вертела в руках, и бросила в корзину для дров. Опять ей напоминают о том дне, который она старалась забыть. И о той страшной ночи, когда она одна шла
— Я и не думаю уезжать, — сказала Дора. — Я останусь до конца строительства.
Таня и Светла переглянулись. Ну, тогда все в порядке! Евтимов обязательно вернется, ведь все уладится, в этом не может быть сомнения. Уже вернулись несколько инженеров, с которыми разговаривали в проверочной комиссии. Они говорили, что все обвинения против Евтимова оказались клеветой и интригами.
— Ты даже не представляешь, что делается сейчас на плотине, — продолжала Светла. — Настоящий улей! Только об этом и говорят. Кого не вызывали в Софию, тех комиссия опрашивает на месте. И парторга Божинова тоже вызывали. А Мирко вернулся только вчера вечером. Был у Ольги и больнице. Она поправляется, переломов нет, только сильная контузия была. Да, совсем забыла! Сиджимкова арестовали — открылись злоупотребления: продажа на сторону материалов со строительства.
Дора ждала, что еще скажет Светла о Траяне, об Ольге и поэтому последнюю новость приняла без воодушевления.
— И самое важное! Сенсационная новость! Наших инженеров пригласили в Сирию строить там водохранилище. Ты только представь, Дора! Поехать бы всем! И вы с инженером Евтимовым должны поехать!
— Да, но раньше я должна умыться, — пошутила Дора. — Если кто придет, выдай книги, Светла. Вот картотека.
Они долго еще разговаривали. И уже перед самым уходом Светла сказала:
— Сегодня у меня просто полный короб новостей. Вынимаю их, вынимаю, а все не кончаются. Вот еще одна: Младен женится.
— Что ж, хорошо, только бы девушка его стоила, — ответила Дора без особого интереса.
— Он бы ее стоил! Младен, конечно, хороший парень, но вот не сумел сразу разглядеть чудесный цветок, а бегал за какими-то там Лили или Лилянами.
Дора, перебирая карточки читателей, спросила, не поднимая головы:
— На ком же он женится?
— А разве ты не догадываешься? — удивилась Светла. — Да ка нашей же Ольге!..
— На Ольге? А она?
— На седьмом небе.
Дора выпрямилась. Значит, Ольга и не думала о Траяне…
Когда Светла и Таня ушли, Дора отложила карточки, задумалась. Новость не радовала ее. Ее не интересовали намерения и чувства Ольги. Траян, что думает теперь Траян?
Дверь распахнулась. Спас был так взволнован, что заговорил, еще не переступив порога.
— Я пришел узнать, это правда? Вы уже знаете, верно. Нет?.. Говорят, товарищ Евтимов возвращается сегодня. Вот это да! Тогда все будет в порядке. Все его ждем. Очень уж он нам сейчас нужен, а то опять как бы не случилось чего. Если не приедет, вызову его по телефону.
— Где теперь его искать? — грустно ответила Дора и добавила словно про себя: — И мне не звонил. Я ничего не знаю.
— Ну, тогда, может, и не приедет. И спросить не у кого, — расстроился Спас. — А без него никак нельзя. Кто теперь все исправлять будет? Мы с ним работали и знаем, что он за человек. Я не говорю, что нестрогий он, напротив, очень требовательный. Но на него не
Дора снова осталась одна. Как теперь поступит Траян? Все его ищут, ждут, всем он нужен. А ей разве не нужен? Тяжелая слеза упала на карточку. На месте фамилии Желю расплылось фиолетовое пятно. Дора опустила голову и разрыдалась.
Вдруг опять заскрипели ступеньки. Кто-то поднимался по лестнице. Сердце Доры забилось сильно-сильно. Шаги были ей знакомы. Вот сейчас откроется дверь. Открылась!.. Лицо Траяна светилось радостью. Он кинул у порога рюкзак, снял куртку и подошел к Доре. Испуганно и настороженно взглянула она на него. Он поцеловал ее в лоб и взял за подбородок, как всегда, когда бывал в хорошем настроении.
— Дора, — сказал он, словно ничего и не произошло, — вот я и вернулся. Мы остаемся. Наконец-то все встало на свои места, можно снова работать, работать, работать…
— Хорошо, — беззвучно сказала она, — ты оставайся. Это твое дело. Решай, как хочешь. Я могу сегодня же уехать в Софию. Только сдам книги и найду заместительницу.
— Дора! Ты все еще на меня сердишься? Разве ты не знаешь, что ты для меня значишь? А то не было даже увлечением. Просто солнечный день, хорошенькая кокетливая девочка. Молодость, мимо меня прошла сама молодость. Ты знаешь, ведь она первая вдохнула в меня веру в строительство. А теперь, когда вся ответственность ложится на меня, мне необходима твоя поддержка. Я обещал закончить в срок. Я тебе сказал, что меня назначили главным инженером? Если тебя не будет, мне не выдержать. Меня никто больше не интересует. Ведь у нас с тобой одна цель: кончить водохранилище. Ты всегда мне верила и понимала меня.
Она и теперь его понимает. Работа для него на первом плане. Это она знала всегда. И это ее не мучило. Она верила не только в его способности. В них она и теперь не сомневается. Она верила в его любовь. А разве может любовь исчезнуть бесследно? Да, молодость прекрасна. Но неужели она в позднее лето своей жизни не имеет права на счастье? Почему только молодость, жестокая молодость, может срывать все цветы и плоды?..
— Пока я был в Софии, — с увлечением рассказывал Траян, — я все думал о туннеле, о том, как избежать обвалов. И у меня зародилась одна мыслишка. Вот увидишь, каковы будут результаты. Ты случайно не знаешь, Спас сейчас в шахте? Я схожу ненадолго, посмотрю, как там у него. Ладно?..
Дора стояла у окна и смотрела вслед Траяну. И она, и Ольга — все это для него второстепенно. Она не сомневается, что он любит ее, но по-своему. Прежнее чувство возвращается к нему, а может быть, оно и не исчезало никогда. Таков Траян. И нужно принимать его таким, раз она его любит. Жизнь без него немыслима. А боль, ну что ж, она постарается скрыть ее…
39
В феврале уже потеплело. Выпали обильные дожди, и проснулась задремавшая на короткую зиму река. Потревоженная, разъяренная, вздымалась она, сметала все на своем пути.