Вдовы
Шрифт:
На нем были легкие коричневые летние брюки и кремовая спортивная безрукавка, все это удачно гармонировало с его карими, как у газели, глазами и блондинистой шевелюрой. И еще кроссовки. Вообще-то они с Брауном составляли прекрасную парочку. Подавляющее большинство воров принимало Клинга за новичка, только на прошлой неделе получившего свое первое поощрение. О-о... Вся эта мимика и жеманство блондинчика; словом, краснощекий карапуз. Ни за что не догадаться, что это — битый-перебитый «фараон», чего только не перевидавший на свете. Вор среднего калибра принимал его за рубаху-парня, которого можно провести как миленького,
— Как Стив воспринимает все это? — спросил Клинг.
— Я его сегодня утром не видел, — ответил Браун. — Но прошлой ночью он был буквально потрясен.
— Угу, могу себе представить, — отозвался Клинг. — Твой отец жив?
— Да. А твой?
— Нет.
— Значит, тебе все это понятно.
— Ну да.
— Лейтенант сказал, как долго ты будешь этим делом заниматься?
— До тех пор, пока Стив не закончит похороны и все, все, все. Он снял меня с задания, ну, этого, знаешь, я и Дженеро, мы работаем на Калвер, серия нападений на магазины...
— Знаю, — отозвался Браун.
— Скажи на милость: что мы тут ищем?
— Любую мелочь, которая могла бы вывести нас на типа, написавшего вот эти письма, — ответил Браун и передал стопку Клингу. Тот сидел на софе. Развязал голубую ленточку, которой были обвязаны письма. Взял первое письмо и принялся за чтение.
— Смотри, — предостерег Браун, — не влипни сам в такую же историю.
— Хм, я бы сказал, горючая смесь, Арти.
— Мне кажется, ты еще слишком молод для этой смеси.
— Возможно, я согласен, — произнес Клинг и замолчал, снова погрузившись в чтение. — Оч-чень зажигательная штука!
— Дальше не то еще будет.
— Послушай! Займись-ка ты тем, чем должен заниматься, и оставь меня в покое. Увидимся как-нибудь через недельку. Чао!
— Ты последнее письмо прочитай.
— А я вот подумал: прочитаю-ка их все до одного.
— В последнем есть все, что тебе необходимо знать.
Клинг прочитал последнее письмо.
— Это насчет оплаты апартаментов? Ты это имеешь в виду?
— Выходит, так.
— По-моему, он — старец. Ты так не думаешь?
— А что ты вкладываешь в это понятие?
— Ну, скажем, ему за пятьдесят, наверное. Тебе так не кажется? Ты его таким не видишь?
— Ну, возможно.
— Обрати внимание на слова, которые он выбирает. И тон. Стиль. Сколько лет было девчонке?
— Двадцать два.
— Слишком молода для такого типа.
— Может, ты соизволишь порыться во всяком барахле в ее столе? Глядишь, наткнешься на что-нибудь, имеющее отношение кое к кому по имени Артур.
— Но это же твое имя, — заметил Клинг.
— Ты не шутишь?
— Послушай, а это, случайно, не ты писал все эти письма? Только вслушайся, — сказал Клинг и процитировал: — «А потом я смажу лосьоном твои раскрасневшиеся щечки, и если немножко лосьона случайно попадет в твою...»
— Ну-ну, — произнес Браун.
— Богатое
— И все-таки обыщи ящики стола, пожалуйста.
Клинг сложил письма, всунул каждое в конверт, снова обвязан стопку ленточкой и положил на кофейный столик. Письменный стол находился у противоположной стены. Нижний ящик был открыт. Клинг достал из него чековую книжку в зеленом пластиковом футлярчике.
— А что навело тебя на мысль, что его имя — Артур? — спросил Клинг.
— Я просматривал записи встреч в календаре, Артур так и прет оттуда: то он здесь, то — там. Например: Артур у меня в девять... Артур в ресторанчике «Суки'з»... позвонить Артуру... И все такое прочее.
— Это восточный ресторан такой, на набережной, — отметил Клинг. — «Суки'з». Этот «писатель», наверное, считал, что почва под ногами здесь у него будет тверже. Безопаснее.
— Что значит безопаснее?
— Не знаю, — пожал плечами Клинг. — Понимаешь, чувствую. — Его передернуло. — Он говорит, что его офис — з центре города. Так? Отсюда вывод — он там многих знает и его многие знают. А здесь для него безопаснее. Возможно, он даже живет где-то в центре. Откуда нам знать? Но здесь для него безопаснее и в смысле жены, меньше риска на нее нарваться. Мне кажется, он женат. А ты как думаешь?
— С чего ты взял?
— Не знаю. Но, если он холостяк и живет в центре...
— Нет никаких данных, что он живет в центре.
— А для чего же тогда ему брать такси, когда он едет отсюда поздно ночью?
— Но это не значит, что он едет именно в центр.
— Ну ладно, забудем о центре. Но, если он не женат, для чего ему вообще снимать апартаменты для любовницы? Почему просто не жить вместе?
— Послушай, а ведь в этом что-то есть.
— Таким образом, он — пожилой женатый мужчина, содержит молодую особу в шикарной квартире, причем до тех пор, пока не снимет более шикарную.
— Хм. А вот, скажем, «Фил» — это тоже ресторан?
— «Фил»? Не знаю ресторана с таким названием.
— Здесь говорится: «Артур у Фила, 8 часов».
— Это когда?
— В прошлый вторник, вечером.
— Может, это их общий друг. Ха!
— Может быть.
— А ты знаешь, какая здесь рента, у этой «малины», каждый месяц? — спросил Клинг, не отрывая взгляда от чековой книжки.
— Ну и какая?
— Две тысячи четыреста зеленых!
— Брось ты!
— Вполне серьезно. Вот и корешки. А чеки выписаны на особу, которую зовут Филлис Брэкетт. По две тысячи четыреста «за удар». И везде уточнено: арендная плата за март, арендная плата за апрель и так далее. Две тысячи четыреста — круглая сумма, Арти.
— И он еще старается подыскать более шикарное местечко?
— Должно быть, очень богатый старикашка.
— Ага, ага! Опять он! — воскликнул Браун, тыча пальцем в календарь. — «Артур — здесь, в 9 вечера».
— Когда?
— В понедельник.
— Значит, перед тем, как она это схлопотала.
— Интересно, провел ли он здесь ночь?
— Нет. Он ведь что делает? Берет такси и едет домой к любимой женушке.
— Мы не знаем с точностью, женат ли он, — сказал Браун.
— Должен быть женат, — возразил Клинг. — И очень богат. Доказательства? Пожалуйста: вот они, в этой чековой книжке — ежемесячные депозиты на сумму пять тысяч долларов. Посмотри сам. — Он передал Брауну книжку.