Вечно ты
Шрифт:
Люда попыталась сунуться со своими запоздалыми извинениями, но, увидев ее физиономию в двери, бабушка отвернулась к стене.
В это время Люда наконец узнала, почему бабушка так возненавидела Льва. Она понимала все резоны, отчего на нее сердятся, но все-таки в глубине души такая острая реакция казалась ей слегка избыточной. После соблазнения – да, нет вопросов. Но до этого все шло прилично до тошноты. Почему Лев сразу вызвал в родных столько негатива? Конечно, плохо, что она формально увела потенциального жениха у сестры, еще хуже, что некоторое время встречалась с ним тайно. Виновата, заслужила наказание, но почему семья так взъелась непосредственно на Льва? Он-то
Пока бабушка вещала о высшем предназначении благородных людей с дворянскими корнями и природной тупости быдла, Лев мирно кушал салатики и по существу вопроса не возражал. Но когда Люда увела детей на улицу, Анютка в недобрый час решила похвастаться художественными успехами своего старшего и достала его школьный альбом для рисования, где, как у каждого мальчишки, преобладала батальная тематика. Танк, самолет, подвиг капитана Гастелло, блокадные окна, красная звезда с поникшей гвоздикой… Бабушка заметила, что это вредно для детской психики, воспитывать надо не на одной только героизации войны и культе мертвых героев. Папа сказал: «Что вы хотите, некрофилия как национальная идея», и тут Лев не выдержал, поднялся и со словами: «Прошу прощения, я советский офицер и не имею права сидеть за столом, где ведутся подобные разговоры» – покинул собрание.
Естественно, так унизить собрание, одернуть людей вдвое его старше мог только хам, солдафон и быдло, которого на пушечный выстрел нельзя подпускать к приличным людям.
После долгих переговоров с родителями бабушка все-таки согласилась принять Льва в доме, потому что готова на любые жертвы ради счастья внучки, пусть даже эта самая внучка и разбила ей сердце.
Люда вылизала квартиру, испекла свой фирменный торт «Графские развалины», надела летнее платьице из Бурды-спасительницы, которое Лев еще не видел, и стала ждать жениха с официальным визитом. Мама с папой тоже принарядились, бабушка достала шелковую блузку с камеей, которую использовала только в особых случаях, и Люда приободрилась. Ей показалось, что темные времена миновали, а впереди ждет счастливая и радостная жизнь. Вера, правда, ушла в кино, буркнув, что не собирается впустую терять вечер, но в тот день Люде хотелось верить, что сестра вскоре найдет свое счастье и снова станет к ней добра.
Лев явился, сама галантность, с розами, конфетами и коньяком.
Когда сели за стол и папа наполнил бокалы, Лев сразу признался, что сейчас находится в распоряжении и дальнейшая судьба его еще пока не ясна.
– Могут за полярный круг послать, а могут и разжаловать, – сказал он, – так что ваша дочь оказала мне большую честь, согласившись связать свою судьбу с человеком в таком неустойчивом положении.
Бабушка кашлянула два раза, очень раздельно и очень отчетливо.
– В другой ситуации я посоветовала бы вам не торопиться со свадьбой. При всем своем благородстве Людочка очень наивное и неприспособленное к жизни существо.
– Да? – сказал Лев и протянул папе пустой бокал.
– Да, Лев Васильевич. Или, пожалуй, мне на правах старшей будет позволено называть вас просто Лев, без отчества. Здесь, дома, под присмотром матери, я за нее спокойна, но если, как вы говорите, вас отправят за полярный круг… О, там при самых благих намерениях Людочка не сумеет обеспечить вам тот самый
– Ничего, как в песне поется: все больше убеждаемся, как верна пословица, солдатами не рождаются, солдатами становятся[2]. Разберемся как-нибудь, не переживайте.
– Как угодно, мой долг вас предупредить. Будьте готовы, что Людочка не сумеет организовать ваш быт.
В нескольких иностранных комедиях, которые Люда видела, использовался один стандартный художественный прием, чтобы показать внезапное и сильное удивление. Персонажу сообщали шокирующее известие в тот момент, когда он что-то пил, и от изумления он выпускал изо рта фонтанчик брызг, будто собирался гладить.
Так вот если бы Люда пила в ту минуту, когда бабушка это сказала, фонтанчика брызг было бы не миновать. От удивления она даже не обиделась. Просто как можно сидеть в вымытой внучкой кухне в выглаженной внучкой блузке, есть испеченный внучкой торт и с кристально честным лицом говорить, что она не в состоянии организовать быт! Непостижимо…
– Всегда готовы, – засмеялся Лев.
– В других обстоятельствах… – с нажимом продолжила бабушка, но папа вдруг перебил ее, встав и подняв бокал:
– Давайте выпьем за новую, как говорится, ячейку общества!
– Игорь Сергеевич, Ольга Федоровна, – Лев тоже встал, приложил руку к груди и откашлялся, – я сам отец и понимаю, что вам бы хотелось для дочери совсем другого жениха. Помоложе, да что там, намного моложе, с более ясными перспективами, чем просматриваются у меня на данный момент, но я надеюсь, что со временем заслужу ваше доверие и расположение и стану членом вашей семьи.
Папа вышел из-за стола. Лев шагнул ему навстречу, они пожали друг другу руки, и после небольшого колебания обнялись и троекратно по-русски поцеловались. Это показалось Люде немножко театральным, но милым и искренним.
– Да, – сказала бабушка, промокнув глаза уголком салфетки, – я и подумать не могла, что увижу такое после того, как вы, Лев, так резко покинули нас у Анюты.
– Кто старое помянет… – папа взялся за коньяк, – я тогда и правда перегнул.
Мама нахмурилась:
– Нет, не перегнул. Ты имеешь право на такие слова. А то пока умиляются героизму те, кто пороху никогда не нюхал, человечество так и будет без конца воевать.
Лев поднял бокал:
– Давайте-ка, не чокаясь.
– Если уж зашел такой разговор, – сказала бабушка, когда бокалы с глухим стуком вернулись на стол, – то вам, уважаемый Лев, прежде, чем войти в нашу семью, следует осознать вот что. Вы, по вашим собственным словам, советский офицер, коммунист.
– Так точно.
– Надеюсь, вы вступили в КПСС по велению сердца, а не карьерных побуждений?
– Так точно.
– В таком случае, молодой человек, вам следует знать, что в нашей семье приняты совершенно другие убеждения и моральные нормы, чем предлагает ваша родная партия. Ваша идеология нам глубоко чужда, и ради вас мы не собираемся ни менять свои принципы, ни лишать себя удовольствия искренних семейных разговоров.
– Да я и не собирался вас переубеждать, боже упаси.
– У вас бы ничего и не вышло, будьте уверены. Итак, если вы хотите стать членом нашей семьи, то вам придется мириться с тем, что мы не такие, как вы, и впредь воздерживаться от демонстративных оскорбительных выходок, – отчеканила бабушка.
– Без проблем. Я вообще считаю, что, если ты ссоришься с близким другом или родственником только потому, что у вас разные убеждения, значит, ты проиграл, – вздохнул Лев, – проиграл себе самому.