Вечность

Ноэль Алисон

— Шикарный парень! Сапоги видели? Прямо из журнала «Вог»! Предложу-ка я ему стать моим бойфрендом.

Хейвен щурит желтые глаза.

— Опоздал! Я его уже застолбила.

— Ну, извини! Я думал, ты общаешься только с готами, — хмыкает Майлз, разворачивая сэндвич.

Хейвен смеется.

— Можно и с не-готами, если они такие красавцы. Ох, до чего хорош! — Она качает головой, сердясь, что я не могу разделить ее восторгов. — Просто… просто огонь!

— Ты его еще не видела? — изумляется Майлз.

Я смотрю в стол. Может, соврать?

Они так ко мне прицепились, что ничего другого не остается. Только… не могу я врать. Им — не могу. Хейвен и Майлз — мои лучшие друзья. Единственные друзья. А у меня и без того слишком много секретов.

В конце концов я говорю:

— Мы сидели с ним за одной партой на литературе. Пришлось заниматься по одной книжке. Но я его толком не рассмотрела.

— Пришлось?! — Хейвен отбрасывает со лба челку, чтобы не мешала глядеть на ненормальную, посмевшую такое ляпнуть. — Ужас какой, бедняжка ты моя! — Хейвен вздыхает и закатывает глаза. — Да ты просто не ценишь своего счастья!

— Какую книгу читали? — спрашивает Майлз, как будто от названия что-нибудь зависит.

— «Грозовой перевал». — Я кладу огрызок на самую середину салфетки и аккуратно заворачиваю края.

— А капюшон был надет? — интересуется Хейвен. Добросовестно вспоминаю — точно, я подняла капюшон, когда Деймен подвинулся ближе.

— Ну, надет.

— И на том спасибо, — бурчит Хейвен, разламывая кекс. — Не хватало еще состязаться с белокурой богиней.

Я съеживаюсь, стараюсь не смотреть на ребят. Мне всегда неловко, когда обо мне говорят такие вещи. Когда-то я ради этого и жила, но теперь все по-другому.

— А Майлз, выходит, тебе не конкурент? — спрашиваю я, чтобы перевести с себя внимание на того, кому это по-настоящему приятно.

— Вот именно! — Майлз взъерошивает рукой короткие темные волосы и поворачивается в профиль, красуясь перед нами. — Не надо списывать меня со счетов!

— Тут даже и думать не о чем, — отмахивается Хейвен, стряхивая крошки с колен. — Вы с Дейменом в разных командах, Майлз, так что твоя убийственная модельная внешность тебе не поможет.

— Откуда знаешь? — прищуривается Майлз, отвинчивая крышечку с бутылки витаминизированной минеральной воды.

— У меня радар на геев. — Хейвен постукивает пальцем себе по лбу. — И можете мне поверить, на этого парня он не отзывается.

* * *

Мало того что у нас с Дейменом общий английский на первом уроке и рисование на шестом (правда, мы сидели не рядом, и я даже не смотрела в его сторону, но мысли-то в классе крутятся, и даже учительница, мисс Мачадо, думает о нем), так он еще и машину поставил рядом с моей! И хоть я ухитрилась не увидеть ничего, кроме его байкерских сапог, все равно стало ясно, что краткий срок помилования, отпущенный мне, закончился.

— Боже, это он! Прямо рядом с нами! — пищит Майлз мечтательным голоском, который у него появляется только в самые волнующие моменты жизни. — А машина-то, смотри, смотри — блестящий черный БМВ и супертемные тонированные

стекла! Дивно! Так, слушай, что мы сейчас сделаем: я открою дверцу и совершенно случайно задену его дверь. Тогда у меня появится предлог, чтобы заговорить с ним.

Он оборачивается, ожидая моего согласия.

— Не поцарапай мою машину. И его машину тоже. И вообще ничью машину не поцарапай.

Я качаю головой и вытаскиваю из кармана ключи.

Майлз обиженно надувает губы.

— Отлично! Давай, разбивай мои мечты! Только сделай милость, рассмотри его как следует! А потом погляди мне в глаза и скажи, что от его вида тебе не хочется упасть в обморок.

Поморщившись, я протискиваюсь между своей машиной и крошечным фольксвагеном, который кто-то поставил так косо, что автомобильчик словно пытается залезть на мою миату. Уже отпираю дверцу, как вдруг Майлз одним рывком сдергивает с моей головы капюшон, срывает с меня темные очки и, обежав вокруг машины, знаками показывает, чтобы я взглянула на Деймена, который стоит у него за спиной.

Ну ладно. Не могу же я вечно прятаться. Делаю глубокий вдох и смотрю.

А увидев, уже не могу ни говорить, ни дышать, ни даже моргнуть.

И хотя Майлз отчаянно машет мне рукой, сверкает глазами и вообще всячески дает понять, что миссия окончена и пора возвращаться на базу — я не могу. Просто не в состоянии. Я понимаю, что веду себя как полная идиотка, какой все меня и считают, но поделать ничего невозможно. И не только потому, что Деймен действительно красив: блестящие темные волосы почти до плеч, высокие скулы… Он смотрит на меня, приподняв темные очки, и когда наши взгляды встречаются, его миндалевидные темные глаза мне почему-то кажутся знакомыми. Ресницы у него густые, словно ненастоящие, а губы… Полные и чувственные, идеально изогнутые. Тело худое, поджарое, и одет он во все черное.

— Эвер, ау! Очнись уже! — Майлз оборачивается к Деймену с нервным смешком. — Извини мою подружку, она не привыкла ходить без капюшона.

Да, я прекрасно понимаю, что нужно прекратить, причем сейчас же. Глаза Деймена темнеют, неотрывно глядя на меня, и рот начинает кривиться.

Вот только не от его невероятной красоты я так оцепенела. Дело совсем в другом… Вокруг его великолепного тела — от макушки до квадратных носков байкерских сапог — одна сплошная пустота.

Вокруг него не играют сверкающие лучи, не светится разноцветными огнями аура.

* * *

Аура есть у всех. Каждое живое существо излучает ярко окрашенное сияние. Оно не опасное, не страшное, это просто частичка видимого (ну, по крайней мере, мне видимого) магнитного поля.

До аварии я и знать не знала о таких вещах. И, конечно, не могла их видеть. А с той минуты как очнулась в больнице, повсюду вижу цветовые пятна.

— Тебе плохо? — тревожно склоняется надо мной рыженькая медсестра.

— Нет… А почему вы такая розовая? — прищуриваюсь я, в недоумении глядя на окружающее ее мягкое сияние.