Вечность
Шрифт:
— Италия, Франция, Англия, Испания, Бельгия, Нью-Йорк, Новый Орлеан, Орегон, Индия, Нью-Мехико, Египет и еще пара мест мимоходом.
— Прямо скороговорка! — хохочет Хейвен, после чего сковыривает со своего кекса шарик драже и швыряет и Майлза.
— Эвер жила в Орегоне. — Майлз аккуратно укладывает драже точно на середину языка и быстро запивает витаминизированной водой.
Хейвен смотрит на Майлза косо. Она все еще считает, что я — самое большое препятствие на ее пути к большой и светлой любви, и потому не хочет, чтобы ко мне лишний раз привлекали внимание.
Деймен
— Где именно?
— В Юджине, — мямлю я, уставившись на сэндвич, чтобы не смотреть на Деймена.
Как и в классе на уроке, когда Деймен что-нибудь говорит, я перестаю слышать все остальные звуки. И каждый раз, как встречаюсь с ним взглядом, меня бросает в жар.
Только что он задел носком сапога мою ногу, а у меня мурашки по всему телу.
Жуть какая-то.
— Как ты там оказалась?
Деймен наклоняется ко мне, и Хейвен тут же подвигается к нему поближе.
Я отвожу взгляд, плотно сжимаю губы — привычка, всегда так делаю, когда нервничаю. Не хочу говорить о прошлой жизни. Какой смысл пережевывать кровавые подробности? Объяснять, что вся семья погибла по моей вине, а я вот сумела выжить… В конце концов я отламываю хлебную корочку от сэндвича и говорю:
— Долго рассказывать.
Чувствую на себе взгляд Деймена — тяжелый, жгучий и приглашающий какой-то. У меня начинают потеть ладони, бутылка с водой выскальзывает из рук и падает так быстро, что никак не подхватить. Остается только тупо ждать, когда меня окатит водой.
Но бутылка даже не успевает удариться о стол — Деймен уже поймал ее и протягивает мне. Сижу, уставившись на бутылку, лишь бы не смотреть ему в лицо, и думаю — интересно, кто-нибудь, кроме меня, заметил, как быстро он двигается? Глазом не уследить.
Тут Майлз начинает расспрашивать про Нью-Йорк, и Хейвен придвигается к Деймену так тесно, что буквально сидит у него на коленях, а я перевожу дух, доедаю завтрак и старательно уверяю себя, что мне померещилось.
Наконец раздается звонок, все хватают рюкзаки и мчатся в класс. Когда Деймен уже не может услышать, о чем мы говорим, я поворачиваюсь к друзьям и спрашиваю:
— Как он оказался за нашим столом?
И сама вздрагиваю — таким пронзительным и скандальным стал мой голос.
— Он хотел сидеть в тени — ну, мы и предложили ему место. — Майлз пожимает плечами, бросает пустую бутылку в мусорную корзину и направляется к зданию школы. — Никаких коварных планов. Никто не хотел тебя специально смущать,
— Вполне можно было обойтись без комментариев насчет глазения, — бурчу я, хотя сама понимаю, что веду себя глупо и обижаюсь из-за ерунды.
Мне не хочется говорить о том, что я на самом деле думаю, и не хочется расстраивать друзей простым, но неприятным вопросом: с чего бы такому парню, как Деймен, общаться с нами? Нет, серьезно! Его бы приняли в любую, самую крутую компанию, а он из всей школы выбрал нас, троих неудачников — почему?
Майлз пожимает плечами.
— Успокойся, он просто решил приколоться. Кстати, вечером жди нас всех в гости. Я ему сказал, чтобы приходил около восьми.
—
А ведь и правда, Хейвен всю перемену рассуждала, что бы ей надеть, а Майлз волновался, успеет ли нанести на кожу спрей с оттенком загара. Теперь все встало на свои места.
— Понимаешь, Деймен, как и мы, терпеть не может футбол. Это выяснилось во время небольшого сеанса вопросов и ответов, который мы провели как раз перед тем как ты подошла. — Хейвен улыбается и приседает в реверансе, согнув в стороны коленки, обтянутые чулками-сеточками. — И поскольку он новенький, никого больше в школе пока не знает, мы и решили, что захватим его себе. Пусть он дружит только с нами и ни с кем больше.
— Но…
Я не представляю, что тут можно сказать. Знаю только одно: не хочу, чтобы Деймен приходил ко мне домой. Ни сегодня вечером, ни вообще никогда.
— Я загляну после восьми, — говорит Хейвен. — У меня собрание закончится в семь, как раз успею забежать домой и переодеться. И кстати, чур в джакузи я сижу рядом с Дейменом!
— Ты что? — возмущается Майлз. — Не выйдет! Я не допущу!
Хейвен убегает к себе в класс и, не оборачиваясь, машет нам рукой.
Я спрашиваю Майлза:
— Какое у нее сегодня собрание?
Он улыбается, открывая дверь классной комнаты.
— По пятницам у нее группа борющихся с лишним весом.
Хейвен — настоящая маньячка анонимных групп. За то короткое время, что мы с ней знакомы, она прошла курсы по борьбе с алкоголизмом, наркоманией, патологической зависимостью от партнера, склонностью к долгам, к азартным играм, зависимостью от компьютера, курением, социальными фобиями, неспособностью выбрасывать старые вещи и пристрастием к вульгарности. А вот с лишним весом, насколько мне известно, раньше она не боролась. Сегодня, видно, первое занятие. С другой стороны, уж кому-кому, а Хейвен, с ее невеликим росточком и фигуркой балерины из музыкальной шкатулки, переедание явно не грозит. Впрочем, как и алкоголизм, долги, азартные игры и далее по списку. На самом деле проблема у нее одна: ее напрочь игнорируют занятые исключительно собой родители, оттого она и ищет любовь и одобрение всюду, где только можно.
То же самое и с готикой — не то чтобы Хейвен так уж ей увлекалась. Видно же — она и ходит вприпрыжку, а не крадучись, и в комнате развешены постеры «Джой Дивижн», и обои нежно-розовые — остались от предыдущего этапа, балетного, а до него, в свою очередь, был период увлечения каталогами одежды фирмы «Джей Крю».
Просто Хейвен совсем недавно поняла, что среди массы блондинок в нарядах от «Джуси» проще всего выделиться, если одеться Принцессой Тьмы.
Только вышло все не так, как она надеялась: мама Хейвен увидела свою дочь в новом облике, вздохнула, схватила ключи и умчалась на занятие по пилатесу. А папа у нее вообще подолгу дома не бывает, он просто ничего не заметил. Остин, младший брат, перепугался поначалу, но быстро привык. Одноклассники — те вообще не обращают на нее внимания, они еще с прошлогодних съемок сериала МТВ привыкли к невероятным выходкам.