Вечность

Ноэль Алисон

— Ага, я помеха. Большущая такая, здоровенная помеха прямо посреди дороги. Но уж никак не угроза. Прежде всего потому, что он меня не интересует. Да, я понимаю, в это трудно поверить, он ведь такой шикарный, сексуальный, горячий парень, прямо дым из ушей, или как там это называется, но это правда: Деймен Августо мне не нравится! Не знаю, как еще сказать, чтобы до тебя дошло!

— Гм, кажется, больше ничего говорить не нужно, — бормочет Хейвен себе под нос, уставившись застывшим взглядом прямо перед собой.

Смотрю в ту сторону

и вижу Деймена: темные волосы, горящие глаза, невероятное тело и многозначительная улыбка, от которой сердце у меня дает сбой. А он распахивает передо мною дверь.

— Привет, Эвер. Только после вас!

Я бурей пролетаю к своей парте, чуть не запнувшись о рюкзак Стейши, лежащий посреди прохода. Щеки у меня горят от стыда при одной мысли о том, что Деймен, оказывается, стоял у меня за спиной и слышал весь тот ужас, который я наговорила.

Швыряю на пол рюкзак, усаживаюсь, натягиваю на голову капюшон и втыкаю в уши наушники — может, удастся заглушить посторонние звуки и как-то отгородиться от того, что произошло. Попробую убедить себя в том, что такой парень, как Деймен — уверенный в себе, потрясающе красивый, совершенно неотразимый — не станет страдать из-за случайных слов такой замухрышки, как я.

И только я уговорила себя не волноваться, только чуть-чуть расслабилась — на меня словно обрушивается удар тока, огнем растекается по коже, пронизывает насквозь, так что все тело будто звенит.

Это Деймен положил на мою руку ладонь.

Удивить меня трудно. С тех пор, как у меня появились параапсихические способности, сделать это удается только Райли — и можете мне поверить, она не жалеет сил, изобретая все новые способы меня ошарашить. Я поднимаю взгляд от руки Деймена к его лицу. Он всего лишь улыбается.

— Вот, возвращаю. — Он протягивает мне книжку. — «Грозовой перевал».

Я знаю, это может показаться странным и даже диким, но пока Деймен говорит, все прочие звуки смолкают, и и классе наступает абсолютная тишина. Нет, серьезно: только что все гудело от чужих мыслей и голосов, а в следующую секунду…

Понимая, что все до невозможности нелепо, я встряхиваю головой.

— Хочешь, оставь ее себе. Мне она не нужна — я уже знаю, чем там все кончится.

Он убирает руку, и все же звон в теле затихает не сразу.

— Я тоже знаю, чем все кончится, — говорит Деймен и смотрит на меня так пристально, так интимно, что я отвожу глаза.

Только собираюсь заткнуть уши наушниками, чтобы не слышать злобных комментариев Стейши и Хонор, и тут Деймен снова кладет руку на мою и спрашивает:

— Что ты слушаешь?

Опять все вокруг смолкает. Серьезно — в эти короткие несколько секунд в классе не мечутся мысли, не шепчутся приглушенные голоса. Есть только звук его мягкого, романтичного голоса. Понимаете, когда такое случилось в первый раз, я решила, что мне просто померещилось, но теперь-то уж я знаю, что все вполне реально. Рядом по-прежнему болтают, думают о чем-то, все как обычно,

только голос Деймена отрезает напрочь все лишние звуки.

Я искоса поглядываю на него, а по телу разливается жар и пробегают электрические искры — с чего бы это? Можно подумать, меня раньше никто не брал за руку. Хотя таких ощущений я никогда еще не испытывала. Ничего даже отдаленно похожего.

— Так что ты слушаешь?

Он улыбается. Улыбка словно предназначена только для меня одной, и у меня сразу начинают гореть щеки.

— А, да так, просто готишная смесь, это мне собрала моя подруга, Хейвен. В основном старье восьмидесятых годов — ну, знаешь, там, «Кьюэ», «Сиуз энд зе Баншиз», «Баухауз»…

Я пожимаю плечами и не могу отвести взгляд: смотрю в его глаза и никак не пойму, какого же они все-таки цвета.

— Увлекаешься готикой? — Он с сомнением разглядывает мой длинный белокурый «хвост», синий свитер и чисто умытое лицо без следа косметики.

— Да нет, не очень. Хейвен увлекается.

Я смеюсь — нервный каркающий смех отскакивает от стен и режет уши.

— А ты сама? Чем ты увлекаешься?

Он все так же смотрит мне в глаза. Кажется, ему немного смешно.

Ответить не успеваю — в класс входит мистер Робинс. Щеки у него раскраснелись, но не от быстрой ходьбы, как думают наши. Деймен откидывается на спинку стула, а я перевожу дух и натягиваю капюшон, погружаясь в знакомую ментальную мешанину подросткового ангста, страха перед контрольной, неприличных фантазий, разбитых надежд мистера Робинса и лихорадочных мыслей Стейши, Хонор и Крейга: ну что он в ней нашел?!

Глава 5

Когда я появляюсь в столовой, Хейвен и Майлз уже сидят за нашим обычным столиком. При виде сидящего вместе с ними Деймена меня охватывает жгучее желание сбежать куда глаза глядят.

— Можешь сесть с нами, но только если пообещаешь не таращиться на новенького, — веселится Майлз. — Тебе никогда не говорили, что глазеть невежливо?

Скорчив гримасу, я решительно сажусь на скамью рядом с Майлзом — пусть все видят, что присутствие Деймена меня нисколечко не волнует. Пожимаю плечами и разворачиваю пакет с завтраком.

— Я выросла в волчьей стае, как Маугли, что с меня взять?

— Я вырос в семье трансвестита и автора популярных романов, — объявляет Майлз, ловко стащив конфетку-драже с пред-хэллоуинского кекса Хейвен.

Она смеется.

— Прости, дорогой, но это был не ты, а Чандлер из сериала «Друзья»! А вот я выросла в монастыре. Я была прекрасной принцессой-вампиркой, меня все любили, обожали, в общем — баловали, как могли. Я жила в роскошном готическом замке… Вообще не понимаю, как я вдруг оказалась за этим уродским пластиковым столиком вместе с вами, лузерами. — Потом кивает Деймену: — А ты где раньше жил?

Он отпивает ярко-красную жидкость из стеклянной бутылки, смотрит на нас и отвечает: