Ведьма
Шрифт:
Эльжбета перестала дышать, страх выбил из головы все мысли, и сердце бешено заколотилось в висках.
— Все хорошо, мама, — едва выдохнула она, стараясь улыбнуться, но губы лишь судорожно дрогнули. — Идем. Князь ожидает нас…
Как ни пыталась Эльжбета припомнить, что было дальше — ничего не выходило. Словно околдовал ее Черный князь, вынул волю, заполнив пустоту странным равнодушием. Воспоминания вились вокруг гудевшей болью головы, но не давались. Элька ловила их, пыталась собрать, а картины прошедшего дня рассыпались цветными лоскутками, радугой пестрых обрывков.
Вспомнилось, как отец давал
И теперь, сидя одна в полутемной спальне, Эльжбета чувствовала, как разливается по руке знакомое уже тепло, уходит мучительная тоска, и удивительное сонное спокойствие заполняет усталую голову, измученную душу. За окном что-то шелестело и постукивало: начинался дождь. Усыпляющее тепло и дробь первых дождевых капель заставляли веки наливаться тяжестью.
Эльжбета присела на край кровати. И тотчас вскочила. Сон упал с нее, как шелковое покрывало. Сердце снова заколотилось так, что зашумела в ушах кровь, и Эльжбета не услышала, как тихо скрипнула за ее спиной дверь.
Так и застал Владислав свою молодую жену — с ужасом смотрящей на пустое ложе, с прижатыми к груди кулачками и глазами, полными слез. Влад досадливо хмыкнул: рано было радоваться, что свадьба прошла без особенных помех. Маленькая дурочка могла доставить много хлопот. Да только теперь другого пути уже не было. Брак должен состояться.
Из-за проклятых дел с женитьбой Влад больше двух месяцев метался между Бялым мястом и Черной. Хорошо еще, что Коньо и Игор верно служили своему господину и брались за любое дело, но земля постоянно требовала хозяйской руки. И потому сегодня Эльжбета должна стать женой и княгиней, завтра они отправятся домой, а через сорок седьмиц у господина Черны появится наследник.
— Моя госпожа готова? — как можно ласковее спросил он, стараясь не выдать раздражения.
Эльжбета вздрогнула, отскочила, словно ужаленная, к окну и выставила перед собой руки.
— Это я, дорогая княгиня, твой муж, подойди ко мне, — продолжал Влад, медленно подступая к бяломястовне и протягивая ей навстречу открытые ладони.
Эльжбета повиновалась его призыву, опустила руки и сделала крошечный шаг вперед. Владислав снова потянул на себя невидимые нити. Эльжбета шла, словно ведомая в поводу козочка, низко склонив голову. Легкий стук дождя за окном перешел в доверчивый шепот, тихое бормотание, посыпался, как обмолоченная рожь, а потом и упал сплошной стеной, едва пропуская сквозь воду ворчливое брюзжание далекого грома.
Приблизившись, Эльжбета нехотя
Владислав медленно обнял жену, неторопливо расстегивая мелкие пуговки на легком сарафане. Служанки уже расчесали Эльжбете волосы, и теперь они золотистыми волнами стекали по плечам.
— Успокойся, — продолжал нашептывать Влад, чувствуя, как вибрируют невидимые нити, опутавшие девушку, — успокойся, мое сердце…
Едва ли мог он сказать почему — от резкого, оглушительного громового удара или от слов, слетевших с его губ, — но только Эльжбета вздрогнула, вскрикнула тихо и жалобно, как кричат дети, просыпаясь от дурного сна. И колдовские нити лопнули, брызнули искрами в разные стороны.
Эльжбета распахнула глаза и… завизжала так, что Влад невольно закрыл ладонями уши, но тотчас опомнился и зажал жене рот.
— Молчи, женушка, — зашипел он так тихо, что, казалось, это дождь за окном стучит по бревнам стен. — Наши гости, верно, спать легли. Не разбудить бы…
Эльжбета вырывалась, вцепившись пальцами в его ладонь, сдавившую ей щеки и губы, но хватка у Влада из Черны была страшная. Элька перестала биться, покорно опустила руки.
— Вот так, дорогая, — довольный скорой победой, проговорил Влад, ослабляя железную хватку. — Покорность украшает жену.
Но Эльжбета тотчас выскользнула из его объятий, отбежала и снова вытянула вперед ладони. Только на этот раз между ее пальцами змеились тонкие ленточки колдовской силы.
— Не подходи! — срывающимся голосом вскрикнула Эльжбета, и искристые змейки от пальцев бросились к предплечьям, сплелись в жгуты. — Не подходи, отповеди не побоюсь — убью. Землей клянусь, убью.
— Ты моя жена! — грозно прорычал Влад, наступая, но Элька взмахнула рукой, и Владислав почувствовал, как резкая боль пронзила его левое плечо, хрустнула кость, лопнула кожа. Пропитывая черный бархат, потекла кровь.
— Не жена я тебе, лгун, и никогда ею не стану! — визжала Элька. Отповедь ударила ее в лицо — девушка пошатнулась, оперлась одной рукой о стену, но другую, все еще опутанную струями магии, упрямо держала перед собой. — Ты околдовал меня, заставил дать обеты, и теперь я всем расскажу, что ты сделал… И я тебе не жена!
Ярость клокотала в груди князя. Парой несложных заклятий он срастил сломанную кость, досадуя, что дрянная девка испачкала кровью его лучшее платье. Странно, как он мог когда-то считать ее красавицей. Бяломястовна была копией своей матери. Красная и опухшая от стекавших по щекам слез, растрепанная, с искаженным злобой лицом, она напоминала гадкую жабу, до поры таившуюся в прекрасном цветке.
— Ложись, дура! — прикрикнул Влад, снимая кафтан, чтобы посмотреть, хорошо ли затягивается рана от удара бестолковой девки. — Теперь ты моя жена. И никто, ни твой отец, ни братец, ни крикливая матушка этого не изменят. Обеты — слова да белая ленточка. Брак — совсем другое, это власть, земля и золото. И твой отец не затем юлил и извивался передо мной, чтобы все это потерять из-за твоих причуд… Много мне задолжал князь Казимеж, а отдашь — ты.