Ведьмоловка
Шрифт:
— Может, — не стала спорить восьминожка.
— Боря, покажи, — взмолился Павлик, наполняясь надеждой.
Борис развернул записную книжку перед восьминожкой.
— Так сразу бы сказали, что ключ к имени у вас! — обрадовалась восьминожка.
— Где? — хрипло спросил Миха.
— Держи, — в одном из отростков блеснул огонёк.
Миха бережно взял в руки палочку с кристаллом, сияющим как галогеновая лампочка.
— Пиши строчки, — приказала восьминожка.
Миха принялся выводить в воздухе буквы, медленно шевеля губами. Над верхушками ёлок начали появляться слова, написанные
Буквы внезапно почернели и осыпались.
— Чего это с ними? — искренне удивился Миха.
— Ошибочка, — огорчилась восьминожка. — Сейчас важно каждое слово, каждая буква, каждая запятая. А ты взял и укоротил третью строчку.
— Щас я перепишу! — Миха обречённо вздохнул и сжал палочку покрепче.
— Для тебя уже всё закончено, — сказала восьминожка. — Попытка даётся всего один раз.
— Можно я? — выступил вперёд Павлик.
Приняв жезл, мальчик принялся за работу, наморщив лоб, чтобы не допустить ни малейшей ошибки.
Когда сумрак заполнит всю чашу небес,А в домах вспыхнут тёплые искры огней,Ты не спи, время даром не трать, поезжай в тёмный лес,Южный ветер тебя проведёт прямо к ней.Шелест листьев не слушай, ищи свой поворот,А найдёшь, так узнаешь, где ведьма живёт.— Теперь взмахни палочкой, — раздался голос восьминожки.
Павлик взмахнул. Первые буквы в каждой строчке окрасились алым.
— КАТЮША, — прочитали все хором.
— Вот вам и имя, — довольно закончила восьминожка. — Теперь осталось только её позвать.
Серебряная Луна сияла над лесом. Тонкие спицы её лучей пронзали глухие чащи, добираясь до самых потайных закоулочков. Лес тихо шелестел, наполненный невидимой ночной жизнью. Бесшумно скользили по скрытым во тьме тропам силуэты странных зверей. Перекликались неведомые птицы. Проскакал сиреневый единорог, разметав прошлогоднюю листву. Чуть позже по его следам прокралась тень чёрного волка, перетекая из света в тьму и обратно.
Где-то в лесу стояли Прохладные Врата, к которым вели все дороги. По одной из них шагала маленькая девочка, одетая в длинное платье. Кожаные остроносые башмачки уверенно отмеряли каждый шаг.
За ней спешил мальчик. Он почти бежал и успел запыхаться. Мальчик не видел ничего, кроме маленькой фигурки далеко впереди. Такой же маленькой, как и он сам. Он спешил. Он больше всего боялся, что за очередным поворотом фигурка исчезнет. Скроется во тьме навсегда. Он перебирал ногами быстро-быстро, и корни волшебных деревьев с опаской уходили в землю при его приближении.
Когда он уверился в том, что девочка его услышит, то собрался с духом и прокричал:
— Катя! Катюша!
Девочка
Когда он приблизился, девочка сама шагнула ему навстречу. Он тут же остановился, растерянный и смущённый.
Она подошла вплотную и дотронулась до его правого плеча. В её глазах танцевали лунные блики. Десять или даже двенадцать в каждом. Другая рука коснулась его пальцев, стиснутых в кулак от волнения, и они разжались. Девочка положила ему на ладонь что-то твёрдое и округлое.
— Я буду расти? — прошептал мальчик. — Теперь-то я вырасту? Правда?
— Ты вырастешь, — пообещала девочка и, чуть помедлив, добавила. — Валера.
Рука исчезла с плеча. Девочка снова повернулась и продолжила свой путь. Валерка понял, что должен остаться. Он смотрел ей вслед, а на душе отчего-то было очень грустно. Он стоял долго. Валерке даже стало казаться, что он всегда стоял на этой дорожке. Но Валерка знал, что это не так. Сказка не бывает бесконечной. Даже та, где есть ведьмы. Наверное, сказка заканчивается для того, чтобы дать начаться следующей сказке. Тоже красивой и удивительной. Тоже чуть грустной, а может быть ослепительно весёлой. Другой истории, которая ещё не пришла, но уже спешит на смену той сказке, где ведьма уходит за горизонт, всё-таки вспомнив давно забытого мальчишку.
Сзади раздались шаги. Это пришли друзья. Валерка посмотрел на свою ладонь. Там лежала конфета в блестящей обёртке. Название на конфете отсутствовало. Обёртку испещривали красно-жёлтые зигзаги, а по центру красовался маленький рисунок Валеркиного вездехода.
— Ого! — похвалил Борис. — Может внутри новый вездеход?
Но внутри оказалась просто конфета. Бледно-лиловая, как платье ведьмы. Похожая на сливовую карамель.
— Какой бы ни был подарок — это подарок, — непонятно высказалась восьминожка и добавила. — Обернитесь. Вам предстоит ещё один выбор.
Трое ворот предстали перед друзьями.
Первые сверкали золотым сиянием. Из-за открытых створок доносился жар, словно за ними дышал жаркий ветер пустыни.
Центральные ворота отливали малахитом. Сквозь щель явственно чувствовалась болотная сырость и запах плесени.
Последние окутались голубым дымом. От них ощутимо веяло прохладой.
— Так какие? — спросила восьминожка.
— Эти, — Борис безоговорочно показал на третьи.
— Тогда в путь, — разрешила восьминожка.
На этот раз Павлик благоразумно пристроился последним.
Миха, шагавший впереди, уже занёс ногу над порогом, как вдруг остановился.
— А они сразу за мной не закроются?
— Они общие для вас всех, — раздался издалека голос восьминожки, рассыпался стеклянными горошинами, развеялся едва слышными отголосочками и затерялся, превратившись в лесное эхо.
Павлику показалось, что все они забрались в огромную морозилку. Ничего не было видно, кроме холодного непроницаемого голубого тумана. Когда Павлик начал замерзать, дунул тёплый Южный Ветер и унёс туман. Дунул, но ничего не сказал на прощанье.