Ведомые
Шрифт:
Я замечаю свои чемоданы, но до того как успеваю их схватить, он подталкивает к нам тележку, и мы снова движемся по терминалу. Сейчас десять вечера, и это странно, учитывая, что мы уже провели в самолете целую ночь. С такси не густо, и большинство людей радуются, если удается поймать машину.
От путешествия в одиночку мне становится дурно. Ненавижу приземляться в новом городе среди ночи. Всегда кажется, будто я могу потеряться и остаться спать на лавочке в аэропорту.
Но не сегодня. И еще одна волна благодарности накрывает меня,
Габриэль жестом приглашает меня садиться. Но затем хмурится.
— Ты же не собираешься прыгать на сидении и кричать «яхуу»?
Я сердито гляжу на него.
— Знаешь, я не абсолютная деревенщина.
Ладно, возможно, я могла бы так сделать, если бы он не стал об этом упоминать.
— Я находился вместе с тобой в самолете в течение семи часов, — напоминает он, усаживаясь следом за мной в машину.
Приходится стиснуть зубы, потому что машина так хорошо, что пизде-е-ец! Мне хочется потереться щекой о мягкую кожу и поиграть с кучей пуговок на сидении так сильно, что пальцы дергаются.
Габриэль смотрит на меня в течение длительного мгновения, пока водитель закрывает дверцу, издающую глухой тихий звук.
— Валяй, — говорит он, шутя. — Попрыгай уже немного. Ты же до смерти этого хочешь.
Из-за его тяжелого взгляда полуприкрытых глаз и глубокого рокочущего голоса эти слова звучат почти что противозаконно. Я скрещиваю ноги, и взгляд Габриэля следит за этим движением. Веки парня опускаются еще ниже, и вспышка незваного жара проникает под мою рубашку.
— Я в норме, — говорю ему с притворной легкостью.
Он фыркает в ответ. Машина отъезжает от тротуара так плавно и стремительно, что я со вздохом откидываюсь на сидение. Что бы ни случилось дальше, сейчас у меня есть маленькое мгновение абсолютного комфорта.
Мы сидим в тишине, пока авто направляется к Лондону. Я не могу выглянуть в окно без чувства дезориентации просто от того, что здесь левостороннее движение. Так что постоянно продолжаю ждать столкновения со встречной машиной.
Габриэль снова сосредоточился на своем телефоне. На этот раз он разговаривает с кем-то по имени Джулс, засыпая его или ее вопросами о том, готов ли его дом, прибыли ли определенные люди и так далее. Его всё еще прохладный тон голоса успокаивает меня в уютной тишине салона машины.
Я откидываю голову назад и закрываю глаза, пока не слышу его последний вопрос:
— Гостиничный номер готов и полностью обустроен для мисс Дарлинг?
Данная фраза насчет места моего проживания выводит на уровень реальности тот факт, что я и правда собеседуюсь в его компанию. И не могу решить, разочарована этим или взволнована. Может, немного от обоих чувств.
— Ты же не попытаешься поговорить с мисс Джеймс насчет моего найма? — спрашиваю, когда он заканчивает разговор с Джулс.
— Ну, из-за того, что мы провели вместе
— Твои слова, не мои.
— Ты говоришь, что считаешь меня идиотом? — он выглядит настолько искренне оскорбленным и даже слегка уязвленным, что я тут же чувствую себя крошечной и незначительной.
— Нет-нет. Прости. Не знаю, какого хрена я вообще говорю, — я машу рукой, так как не могу не двигаться. — Я взволнована. Не каждый день раздражаешь своего будущего работодателя в течение нескольких часов.
Небольшая улыбка отражается в уголках его глаз.
— Да ладно, технически я не твой работодатель. Мы с Бренной в некотором роде партнеры. Но я приму к сведению твое раскаяние.
— Раскаяние означает, что я сделала что-то не так. А это еще более неловко.
Улыбка затрагивает его губы, слегка растягивая их. Но он не позволяет ей полностью расцвести. Интересно, увижу ли я когда-то, как этот человек просто берет и улыбается. Интересно, как долго буду иметь возможность узнавать его. Мои шансы на получение этой работы в компании, частью которой он является, кажутся мизерными. Я несдержанный человек.
— Ты так и не скажешь мне, чем занимаешься? — спрашиваю я.
— Можешь загуглить мое имя или Бренны в любое удобное время, — Габриэль указывает на мою сумку, высокомерно кивая. — Давай же. Достань телефон и проверь.
О, меня привлекает эта идея. Очень. Но кажется, будто это жульничество.
— Быть может, я хочу, чтобы ты доверял мне настолько, что рассказал сам.
С его губ срывается тихий звук.
— Дело не в доверии. Я едва ли считаю это секретом, учитывая, что ты и так всё скоро узнаешь. Дело в уважении к чрезмерному, но, видимо, непреклонному желанию Бренны держать тебя в неведении до момента собеседования.
Я откидываюсь на кожаное сидение, издавая звук «пф».
— Ты прав. Я тоже буду уважать ее желание. Но это означает, что мне придется включить свое воображение.
— Не сомневаюсь, что, когда мы прибудем, ты станешь приглядывать за мной, словно за международным шпионом, — заявляет парень, хотя в его глазах заметно веселье.
— Я лишь однажды об этом подумала.
Уголок его губ вздрагивает, а затем начинает звонить телефон. Габриэль опускает взгляд перед тем, как набрать сообщение.
— Это Бренна?
— Болтливая и назойливая, — он не отрывает глаз от телефона. — Выигрышное сочетание.
— Ты любишь это во мне, — заявляю с притворной наглостью. От нервов начинаю подпрыгивать, как на иголках. И серьезно подумываю о том, чтобы прямо сейчас тыкнуть его пальцем в бок, просто чтобы добиться ответа — того, о чем он, думаю, знает, так как смотрит в мою сторону, и это суровое выражение снова возвращается.
— Да, это была Бренна. Я сообщил ей, что посылка на борту и готова к отправке.