Велик

Багдерина Светлана Анатольевна

— И старое жречество полностью отвернулось от Жирафа?

— Довольные новым порядком отвернулись.

— А недовольные богом ушли вместе с недовольными абиоем?

— Именно, — вздохнул Агафон. — С претензиями к Уагаду отправились все старики — кроме верховного и его прихлебателей. А еще, откуда ни возьмись, появилась верховная жрица — Просветленная.

— А до этого была какая? — не понял атлан.

— Никакой не было. Это ее титул.

— Кхм. А. Ну да.

— …и они со старым Кокодло начали набирать новых жрецов. Исключительно с магическими способностями.

Но поскольку магов в любой стране и так не густо, а количество тех, кто от привычной жизни захочет идти в услужение в храм вообще можно пересчитать по пальцам одной руки… и еще четыре останется… а после того, как их брата стали насильно затягивать в это гнилое дело, разбежалась или попряталась половина из тех, что было… Короче, магов в жрецы стали рекрутировать не только в Узамбаре. Так я и оказался в послушниках. И ты, кстати, тоже. И твоя женщина.

— Она не моя! — возмущенно воскликнул атлан, едва не заглушив концерт.

Агафона потупил очи долу — не иначе, чтобы спрятать лукавый огонек:

— Хорошо. И не твоя женщина, до которой тебе нет никакого дела.

— Я не сказал, что мне до нее… то есть, в смысле… То есть, не в том смысле, про который ты подумал… то есть, я подумал, что ты подумал… то есть, ты подумал, что я подумал, что ты поду… — волшебник и сердито прервался на полуслове: — Кабуча! Мы не про меня и не про нее сейчас говорим!

— Я так и подумал, что ты так подумал, — невинно моргнул Агафон.

Анчар осторожно покосился на собеседника, и, не углядев насмешки, расслабился.

— Да. Так. Хорошо. Кхм. То есть, я хотел спросить, почему жрецами должны быть исключительно маги? И причем тут наблюдения Адалета?

Агафон поморщился:

— А вот тут и начинается самое интересное. Абиой, похоже, понимает, что одним кнутом от народа можно добиться только бунта, и поэтому догадался — или его надоумили — показать им банан. Во всех храмах Уагаду последние полгода жрецы объявляют, что доброму народу Мангангедолы осталось потерпеть лишения еще немного, ибо сразу, как только будет достроен храм брату Уагады — Синьоболокодване, наступит лучшая жизнь.

— Как? — недоверчиво прищурился атлан.

— Уагаду пойдет пасти скот, а ее брательник — работать в полях, не иначе, — ухмыльнулся Агафон.

— И народ в это верит?

— Не знаю, во что они там верят и каким местом при этом что думают… Но терпеть пока терпят. Не то, чтобы у них было много выбора.

— И ты хочешь сказать, что постройка храма как-то связана с отрицательной напряженностью магического поля в стране? — нахмурился атлан.

— Похоже, что да.

— Как?

— Мне кажется, она растет вместе с новым храмом.

— Кажется? — удивленно хмыкнул Анчар. — А отчего не пойти к месту строительства и не измерить? Пусть даже примитивными методами. Несколько замеров на протяжении месяца, сделанные, предположим, в укромных местах ночью, не должны привлечь внимание. И даже самый простой из них всё равно даст представление о колебании напряженности — пусть и неточное.

— А оттого, догадливый ты наш, не пойти и не измерить, — прорычал сквозь зубы чародей, — что я не знаю,

где он строится!

— В каком смысле? — тупо уставился на него Анчар. — Храм — это ведь не дом и не сарай, чтобы его строительство…

— В том смысле, что все материалы и рабочие отправляются к месту строительства по ночам через портал! Этот храм может сооружаться в лукоморской тайге, бхайпурских джунглях или на вамаяссьском рисовом поле!

— Радиус влияния, он же дальность действия силы, среднестатистического божества местного значения прямо пропорционально… — лекторским тоном заговорил атлан.

— Это было художественное преувеличение, — брюзгливо сообщил Агафон.

Анчар смутился. Художественные преувеличения, равно как преуменьшения и прочие изменения размеров действительности, были за пределами его компетенции.

— А. Да. Конечно. Но можно было подсмотреть?..

— Если бы было можно — подсмотрел бы, — еще менее дружелюбно сообщил маг и болезненно поморщился — то ли от неуклюжей недогадливости собеседника, то ли вспоминая результаты попыток.

— И что будем делать? — оставив предложения и догадки — не в последнюю очередь из опасения нарваться на очередной художественный прием молодого коллеги — просто спросил атлан.

— Будем? — переспросил Мельников, подчеркнуто промычав последнюю букву. — Ты со мной?

— Ну у меня ведь нет особого выбора? Или Уагаду, или ты? — тонкие губы Анчара покривились в улыбке.

— Из двух зол выбираешь меньшее? — ухмыльнулся в ответ Агафон и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Идей у меня пока немного. Надо или узнать, где строится храм, и отправиться туда своим ходом, или еще раз попробовать попасть туда через портал.

— И что тогда?

— И тогда… Кабуча, я не имею ни малейшего представления, что тогда!!!.. Но что стройку надо как-то остановить, а лучше прекратить вообще — шкурой чую. Не нравится мне этот брательник… Ой, не нравится…

Анчар увиделся с Оламайд только через неделю после их прибытия в Мангангедолу и то лишь случайно.

Сразу после того, как ноги их ступили на грязные доски причала, Узэмик подхватил торговку под локоток и куда-то потащил. На лице его гуляла улыбка паука из сказки про муху и комара. Атлан попробовал перехватить их, чтобы узнать, что уготовано бедной жертве магического инцидента[22], но вместо этого другой жрец перехватил его и повел в храм, оставив Агафона руководить разгрузкой.

День спустя атлан увидел его премудрие в трапезной за завтраком и узнал, что голема определили в почетный караул храма. Его вооружили огромной алебардой и определили ходить перед истуканами Уагаду и Синьоболокодване — не столько охраняя, сколько отсекая чересчур энергичных прихожан и паломников, чтобы не пачкали своими немытыми руками и физиономиями белоснежные ноги идолов. С задачами своими Великан справлялся безупречно, и служки, обычно целыми днями оттиравшие следы излишнего рвения с нежного, как кожа младенца, соирского мрамора, сидели теперь без работы в тени, благословляя заботливую Уагаду, пославшую им избавление от непосильных трудов.