Великолепие

Джойс Бренда

Кэролайн стало трудно дышать. Надо взять себя в руки, ведь она — благоразумная женщина. Нет, наверное, недостаточно благоразумная, ведь ее охватило искушение принять его ухаживания. Кэролайн вздохнула.

— Ты, конечно, прав… — сказала она отцу, напомнив себе, что страсти ее не волнуют. И с чего только они возникают? Нет, ей понятна лишь настоящая любовь — такая, какая связывала ее отца с матерью. Правда, это редко встречается.

— Хорошо, — улыбнулся Джордж. — Рад, что ты образумилась. Хочешь, я сам скажу Северьянову,

что ты занята и не сможешь поехать с ним на прогулку?

— Папа, это было бы неучтиво. Я уже обещала. А кроме того, надеюсь узнать что-нибудь полезное для своей очередной статьи.

— Кэролайн, я никогда тебе ничего не запрещал! — воскликнул Джордж.

Она вздернула подбородок.

— В таком случае не делай этого и сейчас. Мне восемнадцать лет. По закону я несовершеннолетняя, но мы с тобой знаем, что я — взрослая и здравомыслящая женщина. Тебе известно, что я разбираюсь в людях. А если он допустит вольности, я дам ему отпор. Впрочем, князь не из тех, кто принуждает женщин к чему-либо дурному, папа.

— Я верю тебе и всегда верил, но не полагаюсь на порядочность князя.

Кэролайн махнула рукой.

— Вздор! Тебе не о чем беспокоиться. — В тот момент она была в этом уверена.

Северьянов, поддерживая Кэролайн под локоть, подсадил ее в кабриолет. Ей хотелось бы, чтобы его прикосновения не действовали на нее так сильно. Он опустился на сиденье рядом с девушкой, прикасаясь к ней крепким бедром, улыбнулся и взял в руки вожжи.

Вспомнив предостережения отца, Кэролайн немного отодвинулась от него и увидела Энтони Дэвисона. Тот смотрел на них с порога книжной лавки в полном смятении. Ей стало жаль его. Она улыбнулась ему и помахала рукой. Кабриолет тронулся. Девушку качнуло к Северьянову.

— Бедняга! Ваш поклонник очень огорчен, что вы уезжаете со мной, — заметил князь.

— Он вовсе не мой поклонник. — Кэролайн поняла, что бесполезно отодвигаться от него.

Северьянов сидел в непринужденной позе, будто править лошадьми не стоило ему ни малейших усилий. Он небрежно вытянул ногу, и эта нога то и дело прикасалась к девушке.

— Вот как? Значит, каждый покупатель приносит вам цветы?

Кэролайн покраснела.

— У меня, кажется, слишком много клиентов, которые покупают книги для своих сестер.

— Весьма странно.

И тут Кэролайн вздрогнула от неожиданности, увидев на сиденье свернутую газету. Князь перехватил ее взгляд.

— Наверное, вы всегда в курсе всех событий, — сказал он.

Кэролайн надеялась, что эта газета не «Морнинг кроникл». Она решила до последнего вздоха не признаваться, что Брайтон и есть Коппервилл. Вспомнив, что сейчас она Кэролайн, девушка чуть не вскрикнула от радости. Значит, сегодня разоблачение ей не грозит!

— Стараюсь быть в курсе. — Кэролайн прочитывала хотя бы одну газету ежедневно. Иначе ей не удалось бы поддерживать свою репутацию.

— Гм-м.

Какая же газета вам по вкусу?

— «Таймс».

— Вот как? — удивился князь. — Никогда бы не подумал. «Таймс» — весьма консервативная газета. Ею руководят тори и читают ее тоже тори. А вы, полагаю, сторонница вигов.

Конечно, она была сторонницей вигов.

— Я читаю «Таймс», поскольку считаю необходимым знать, что думает, говорит и собирается предпринять оппозиция.

Князь бросил на нее восхищенный взгляд. Однако Кэролайн заподозрила, что он играет с ней как кошка с мышонком.

— Весьма разумно, — заметил Северьянов.

И тут девушка весьма отчетливо уловила в его взгляде нечто мефистофельское. Он что-то знает, но помалкивает! Они въехали в парк. Вообще-то Кэролайн терпеть не могла «Таймс», а передовицы частенько выводили ее из себя.

— А я предпочитаю «Морнинг кроникл», — вдруг сообщил князь.

У нее екнуло сердце. В этот момент они свернули на широкую дорогу, по которой двигались вереницы карет, колясок, ландо и фаэтонов, а также всадники, прогуливающиеся парами и поодиночке. Дорожку по обе стороны окаймляли высокие дубы с густыми кронами. Полянки покрывала зеленая трава, усеянная веселыми маргаритками.

Неужели князь на что-то намекает? Он не может связать ее с Коппервиллом, если только не знает, что она — Брайтон. Но ведь если бы Северьянов знал это, он никогда не повез бы ее в бордель — этот человек не способен на такой безответственный, аморальный поступок.

— А я думала, что вы предпочитаете «Таймс», — сказала Кэролайн, размышляя, прочел ли он «Ночные бабочки».

— В «Кроникл» печатают много забавного, — отозвался Николас. — Кстати, я захватил с собой последний номер. Если хотите, можете взглянуть.

Кэролайн, насторожившись, сделала попытку сменить тему:

— Когда вы успеваете читать? Наверное, у вас, как у посланца царя, очень много дел? Он усмехнулся.

— Я из тех, кто мало спит, но, несмотря на это, чувствую себя отлично. Каждое утро, чем бы я ни занимался накануне, я встаю около шести, выпиваю чашку чая, при этом бегло просматриваю газеты, затем еду прогуляться верхом. А во время завтрака читаю газеты более основательно.

Теперь Кэролайн не сомневалась, что князь прочел статью Коппервилла в сегодняшнем номере «Кроникл».

— Завидую вашей жизнестойкости. — Она улыбнулась.

— Ну и словечки вы выбираете! — Князь искоса взглянул на нее.

— Не понимаю, какие именно.

Он улыбнулся ей, но ответить не успел, потому что с ним поздоровался ехавший навстречу всадник.

— Добрый день, ваше сиятельство. — Дородный, коренастый джентльмен прикоснулся к полям шляпы и беззастенчиво впился взглядом в Кэролайн.

— Добрый день, — ответил Северьянов.

— Он хотел бы знать, кто я такая, — заметила Кэролайн.