Венера

Фэйзер Джейн

Николас налил бренди.

— Ну хорошо, а теперь отправляйся спать, — сказал он, поворачиваясь к Полли спиной. Потом, услышав, как она улеглась, подошел к ней и протянул вино: — Выпей, это согреет тебя.

Девушка взяла протянутый ей стакан из венецианского хрусталя. Никогда прежде не держала она в руках столь изящной и дорогой вещи.

— От кого ты научилась правильно говорить? — спросил Николас, чтобы нарушить неловкое молчание.

Полли улыбнулась:

— Когда-то Пруэ служила в доме приходского священника. Это было давно, еще до того, как она повстречалась с Джошем. Ей разрешали брать меня с собой, хотя я была тогда

еще слишком маленькой, чтобы работать. Никто не обращал на меня внимания, и я частенько, спрятавшись где-нибудь, слушала, как говорят господа и их гости. А затем, оставшись одна, повторяла услышанное. — На ее губах вновь появилась улыбка. — На кухне все хохотали, слушая, как я передразниваю хозяина и его жену. Мне даже перепадал в награду за это кусочек пирога или еще какое-нибудь лакомство. Вскоре это стало моим повседневным занятием — подслушивать, как говорят благородные люди, а потом в совершенстве воспроизводить услышанное. — Полли пожала плечами. — Ну а когда Пруэ вышла замуж за Джоша и мы вернулись в Лондон, то уже никто больше не находил забавным, что я говорю не так, как остальная прислуга. А Джош и вовсе приходил в бешенство, слыша правильную речь, и я стала разговаривать так же, как все.

«Какое простое и ясное объяснение», — подумал Николас, представляя себе маленькую одинокую девочку. Ее никто не замечал, она же между тем училась, как надо говорить, старательно запоминая все, что слышала, и, давая, когда представлялась возможность, веселые представления, радовалась вниманию людей и куску пирога. Картина, в общем, не из веселых.

— Скажи, Пруэ — твоя родственница?

— Она моя тетка. — Полли допила бренди и отдала стакан Николасу. Потом сказала, плотнее закутавшись в одеяло: — Кажется, я засыпаю… Да, вот еще, вам надобно знать, что родилась я в Ньюгейте — долговой тюрьме в Лондоне. Мою мать собирались повесить, но, поскольку она была беременна, смертную казнь отменили. Пруэ сразу же взяла меня к себе, как только я появилась на свет, мать же отправили в колонию.

Она замолчала. В комнате стало тихо, и только в камине весело потрескивало пламя.

Лорду Кинкейду казалось, что прошла целая вечность, с тех пор как он отправился в таверну Пса на встречу с Ричардом Де Винтером. Через час начнет светать, а до этого ему необходимо придумать, как бы поудачнее объяснить невестке, почему в его спальне находится прелестная незнакомка. Задача, прямо скажем, не из легких, ибо супруга его покойного брата была истинной пуританкой.

Впервые леди Маргарет услышала о странном ночном происшествии от своей горничной, когда та принесла ей утром чашку горячего шоколада.

— Какая-то девушка? — переспросила она. — Лорд Кинкейд привел в дом девицу?

— Так по крайней мере сказал Том, леди, — ответила Сьюзан и сделала реверанс, скрывая за показной скромностью веселое возбуждение.

Неожиданное появление в доме таинственной незнакомки стало настоящей сенсацией. Прислуга затаив дыхание ждала дальнейшего развития событий. Все знали, что лорд Кинкейд, не разделяя пуританских взглядов госпожи, ставил удовольствия превыше всего. И все же из уважения к леди Маргарет он развлекался лишь на стороне.

Николасу принадлежал и этот особняк, и все, что находилось в нем. Однако заправляла всем его невестка, что вполне устраивало лорда. Оно и понятно: в доме неукоснительно поддерживался строгий порядок, а стол отличался таким обилием, что не

стыдно было приглашать гостей.

Маргарет пила шоколад маленькими глотками. Она оказалась в сложном положении: с одной стороны, ей хотелось послушать, что еще знает Сьюзан о случившемся, а с другой — не в ее правилах было интересоваться сплетнями прислуги.

— А где сейчас эта девушка? — как бы невзначай все же спросила хозяйка.

Служанка молча помешивала золу в камине, не зная, что и сказать.

— Никто не видел ее, леди, — произнесла она наконец и, запнувшись на какое-то мгновение, добавила: — Но Том говорил, что лорд Кинкейд привел ее в свою спальню.

Украдкой взглянув на госпожу, Сьюзан боязливо попятилась. А вдруг слова ее покажутся леди Маргарет оскорбительными и та опять пустит в ход свою гибкую ореховую трость?

— Я хочу встать, — решительно заявила хозяйка.

Так как леди Маргарет не могла и мысли допустить о том, чтобы выйти из спальной комнаты, не одевшись предварительно самым тщательным образом, прошло никак не меньше часа, прежде чем она была готова.

В строгом чепце на аккуратно зачесанных седеющих волосах и в унылом сером платье, украшенном лишь широким кружевным воротником, она направилась неспешной, степенной поступью под взглядом любопытных глаз в опочивальню лорда Кинкейда. Весь дом, казалось, с замиранием сердца следил за ней. Остановившись у двери спальни, леди Маргарет громко постучала.

Стук разбудил Полли. Проснулся и Николас. И тотчас одним движением откинул тяжелый полог над своей постелью.

Когда в комнату, шурша накрахмаленными юбками, вошла леди Маргарет, сердце его похолодело. Он так и не успел придумать ничего правдоподобного в объяснение своего поступка.

— Что здесь происходит?! — воскликнула леди Маргарет, сердито сверкая глазами. — Вы привели в дом проститутку!

— Я не проститутка! — возмутилась Полли. — Вы не имеете права говорить так!

— Тихо! — прикрикнул на нее Николас, прижимая руку к виску: действие белого вина со снотворным и слишком короткий сон сказывались теперь сухостью во рту и невыносимой головной болью. — Прежде чем осуждать меня, выслушайте мое объяснение. Вы же не застали девушку в моей постели, не так ли?

Маргарет сосредоточила все свое внимание на Полли и, приглядевшись, открыла рот от удивления. Поразительную красоту девушки не портили ни спутавшиеся волосы, ни сонный взгляд, ни сердитое выражение лица, на котором ясно читалась обида. Столь чарующая внешность, по мнению Маргарет, могла быть даром только самого дьявола. У девчонки был наглый, самоуверенный взгляд, и она даже не подумала потупить взор при появлении хозяйки дома. Леди Маргарет не привыкла к подобному проявлению своеволия. И ко всему прочему эта девка, судя по ее немытым рукам и потемневшим от грязи волосам, не отличалась особой чистоплотностью.

Поразмыслив с минуту, леди Маргарет решила, что, независимо от того, потаскушка сия девчонка или нет, лорд Кинкейд вроде бы не успел еще воспользоваться ее услугами.

— Она почти ребенок, Маргарет, — мягко заметил Николас. — Сирота… И попала в ужасную передрягу, угрожавшую ее жизни… Помнится, вы говорили, что Бриджит нужна помощница на кухне. Не думаю, что вы проявите в данном случае немилосердие и откажетесь предложить девушке это место!

Блестящий ход! Пуритане, ограниченные, суровые по натуре своей люди, не могли допустить, чтобы кто-то считал их людьми жестокосердными.