Венера
Шрифт:
— Идите ко мне, любовь моя! — молвила чуть слышно Полли, страстно желая близости, и Николас обнял ее, вновь соединяя разорванное целое.
— Ты услада моя! — прошептал он, целуя ее в закрытые веки. — Ты вся словно бархат и мед!..
— И ничего, что напоминало бы перец? Немножко острого не помешало бы.
— Достаточно и соли на твоем язычке, чтобы придать всему особый вкус, дорогая моя! — Он поцеловал ее в краешек губ. — Боже мой, как же я скучал без тебя! Скажи,
— Кроме того, что безумно волновалась? — спросила Полли, чувствуя, как сердце ее учащенно забилось, а ладони стали потными. «Прямо как перед выходом на сцену», — подумалось ей.
Николас нахмурился.
— Ты выглядишь такой усталой, любовь моя!
— Это пустяк — теперь, когда ты вернулся. Я плохо спала, а тут еще театр… Ах, который сейчас час? — Полли в неподдельном испуге вскочила с постели. — Сегодня утром у нас репетиция!
— А вечером будет спектакль? — спросил Николас, с сожалением понимая, что опять придется расставаться.
— Нет, но завтра мы показываем новую пьесу господина Драйдена — «Тайная любовь». Ужасно смешная вещица! Мелисса переодевается в мужское платье и становится Флоримелем. Вот смотрите… — И она, войдя в образ, произнесла: — О, досточтимый месье Флоримель, я думаю, вы — само изящество!
Николас засмеялся.
— А что, Эдвард тоже играет в этой пьесе? — поинтересовался он.
— Да, моего любовника Селадона. Там есть довольно смешная сцена, когда он вызывает меня на дуэль.
— И как же отчаянному Флоримелю удается избежать поединка? — весело спросил Николас.
Вместо ответа Полли, встав в позу, помахала в воздухе воображаемым платком.
— Нет-нет, никаких дуэлей! Это слишком пошло для столь утонченной персоны, как я!
Николас расхохотался.
— Все, все, достаточно! Не хочу больше ничего знать, чтобы не лишать себя удовольствия во время представления! — воскликнул он.
— Значит, вас не будет сегодня на репетиции? — огорчилась Полли.
— Мне нужно повидаться с Ричардом, любовь моя, — ответил Ник. — Я должен переговорить с ним кое о чем.
— А что, если Ричард сам придет к нам на обед?
— Видишь ли, я хотел бы пойти во дворец — посмотреть, как там примут меня.
Полли, закусив губы, размышляла, заподозрит ли Ник что-нибудь неладное, если она будет и дальше уговаривать его побыть сегодня с ней.
Заметив, что Полли погрустнела, Николас сдался, не в силах, как и обычно, отказать в ее просьбе.
— Ну хорошо, будь по-твоему, мы проведем этот день вместе и пригласим Ричарда.
— И вы придете в театр, да? — сказала Полли с надеждой и блеском в глазах.
«Какое чудное сияние
— Да, если хочешь. Хотя, может быть, не стоило бы делать этого, чтобы не портить общего впечатления от пьесы из-за разных там актерских промахов и сердитых выкриков маэстро Киллигрэ, то и дело указывающего на ошибки артистов.
— О, я найду способ возместить все ваши «потери», верьте мне!
Николас кивнул:
— Тогда все в порядке! Остается только отправить посыльного к Ричарду.
Господин Киллигрэ сердечно приветствовал Ника:
— Слава Богу, что вы целы и невредимы, дорогой мой! А я уж было собирался отменить завтрашний спектакль.
— Почему? — удивился Николас.
— Как почему? Конечно, из-за Полли. Она была в отчаянии и производила впечатление человека изможденного, находящегося на грани срыва. Я боялся даже, что она в любой момент может отключиться, а у нас — премьера…
— Она слишком сильно переживала, — прервал его Николас, глядя на сцену.
— Да, верно, но было и еще что-то, — задумчиво сказал Киллигрэ. — Что-то такое, о чем она предпочитает молчать. — Он критически взглянул на сцену, следя за игрой актеров. — Но теперь совсем другое дело. Я уверен, все будет в порядке! — Маэстро привстал. — Полли, как все мы прекрасно знаем, господин Драйден написал роль Флоримеля специально для вас. Однако ее надо играть. Понимаете, играть! Иначе вас освистают!
— Вы несправедливы! — воскликнула девушка, оборачиваясь к Киллигрэ. — Я и так стараюсь изо всех сил!
Николас улыбнулся, слушая их перепалку. Ему казалось, что его недельное пребывание в Тауэре — всего лишь сон.
— Рад тебя видеть, друг мой! — молвил Де Винтер, входя в зал.
Николас, обернувшись, крепко пожал ему руку.
— И я тоже рад, Ричард, что снова вижу тебя! Ты получил записку от Полли?
— Да, — засмеялся Де Винтер. — Немного путаную, правда, однако смысл ее все же можно понять. — Он повернулся к сцене. — Вижу, Полли снова в ударе.
— Послушай, Ричард, ты не заметил ничего особенного в эти дни, кроме вполне естественного беспокойства за меня? — спросил Николас.
— Вполне естественное беспокойство, как ты выразился, бывает порой весьма сильным, Ник. Или тебя что-то смущает?
Кинкейд пожал плечами:
— В общем-то нет. Однако Киллигрэ считает, что Полли что-то скрывает от него. Ты… не мог бы пролить на это свет, Ричард?
Де Винтер покачал головой:
— Думаю, что нет… А знаешь, у меня для тебя есть приятная новость!