Вентус
Шрифт:
Слишком рано! Продержаться бы еще чуть-чуть, чтобы он успел убежать… Меган выдернула ногу из стремени и нагнулась, пытаясь вытащить стрелу.
Ее собственный бок пронзила острая боль. Она попыталась схватить поводья, но не сумела - и рухнула на землю, прямо на камень головой.
«Армигер, любовь моя, я…»
Вокруг Белого Ветра падали камни. Она пошатывалась от жуткой боли в голове и боку. Одна из огненных стрел Армигера все-таки попала в нее. Подлая королева сбежала, а басты в смятении отступили. Маленькая долина была полна дыма, но кошка разглядела
– Где вторая лошадь?
– спросила она у басты, подошедшей поближе.
– Ее увели, - крикнула та в ответ.
– Ускакали на восток. Они сбежали через восточный выход!
Огненная стрела заставила их пригнуться.
– В погоню!
– Белый Ветер вцепилась когтями в плечо басты.
– Поймайте его! Хоть умрите - а поймайте, ясно?
Оставшиеся в живых басты исчезли в тумане. Белый Ветер хотела пойти за ними, но ей было так больно, что она проковыляла только пару шагов.
Она проклинала Лебедей. «Вы отняли у меня броню - и зачем? Чтобы я сдохла в глуши?» На мгновение она снова стала Каландрией Мэй - и зарыдала от тоски.
Вдруг мир вокруг нее потускнел, и она свалилась на песок.
На месте руки у него вырос черный дымящийся шар. Армигер то и дело наклонялся в седле назад и целился этим шаром в монстров, которые преследовали их. Оттуда, где раньше у него была рука, вылетали огненные стрелы. Один раз, когда он попал в цель, Гала услышала крик.
Армигер скакал окольным путем, чтобы встретить по дороге Меган. Даже если бы они столкнулись в конце концов с полусотней всадников, для него даже вопроса не возникало, правильно ли он поступает. Гала не промолвила ни слова. Она просто держалась за Армигера и скакала вместе с ним.
Он снова откинулся назад, и королева съежилась от оглушительного хлопка.
– Ха!
– крикнул Армигер.
Гала с опаской обернулась и увидела, что одно чудовище объято огнем, а другое отскочило в сторону. Последнее все еще продолжало гонку, однако постепенно отставало.
Внезапно Армигер натянул поводья. Гала чуть не вылетела из седла. Оправившись немного, она посмотрела вперед - и поняла, почему он остановился.
Они ехали по горному гребню. Всадники внизу спешились и столпились около чего-то, лежащего на земле.
Первое, что бросилось Гале в глаза, было ее собственное платье. Затем она увидела обмякшее тело.
Платье было все в алых пятнах.
Королева успела мельком увидеть, как кто-то поднял безжизненную руку и отпустил ее. Рука упала на землю… Тут их лошадь попятилась, увидев прямо перед собой запыхавшееся белое чудовище.
Армигер громко выругался и, когда тварь снова прыгнула, застрелил ее. А потом развернул лошадь назад и поскакал - прочь от наездников, прочь от своей любимой.
Гала впервые увидела, как он рыдает, горько и безутешно. Тогда она сама взяла поводья и погнала лошадь в залитую солнечным светом ночь.
Лавин вздохнул - в ушах тут же зазвенело. Он решил проделать первый этап пути на блуждающей луне, отчасти для того, чтобы подбодрить своих солдат, а отчасти из-за постоянных головокружений. Он и не подозревал, что путешествие по воздуху
Будь он здоров, он бы с радостью обследовал это фантастическое место и посмотрел на мир, проплывающий внизу. Две тысячи солдат разбили лагерь на черном полу луны. Без палаток, поскольку Ветры запретили вбивать в пол колышки, и без костров - по той же причине. В прямоугольные отверстия с четырех сторон громадного помещения струился холодный воздух. У одного из отверстий стояли несколько солдат, с изумлением глядя вниз на пейзаж. К ним небрежной походкой подошел еще один солдат и опорожнил в отверстие ночной горшок. Посмеялся, глядя на их ошеломленные лица, и ушел.
Когда мир вновь покачнулся, Лавин закрыл глаза. Головокружение напомнило ему, как он встретил Галу. Лавин не переставал думать о ней, снова и снова размышляя о странных, запутанных тропках, которые привели их в этот нескончаемый день.
Он принял сторону парламента, желая обеспечить безопасность королевы. Чтобы успокоить подозрения членов парламента, пришлось во всеуслышание провозгласить свою верность традициям. В тот миг он скрестил за спиной пальцы, надеясь что ему поверят и поставят во главе армии. Но - и в этом Лавин не хотел признаться самому себе - он действительно считал, что Гала ошибалась. Традиции священны и прекрасны. Он вспомнил народные танцы молодости, когда певцы перечисляли речитативом имена Ветров и названия сезонов, провозглашенных опреснями. Пытаясь вообразить то будущее, к которому стремилась Гала, Лавин не мог себе представить, что заменит эти танцы и сердечное чувство общности, которое они вызывали. Возможно, ее будущее было бы справедливым… но мысли Галы казались ему холодными, как насекомые. Он представлял себе империю Галы в виде гигантского улья.
Когда зашло маленькое солнце, а обычное начало всходить, к Лавину пришел священник и встал перед кроватью генерала на колени. Лавин улыбнулся ему, ожидая слов утешения. Однако священник плакал.
– Я разговаривал с Ветрами. Я мечтал об этом всю свою жизнь. Опресни и другие земные Ветры разговаривать не умеют, а Лебеди умеют. Я пошел к ним и прочел древние молитвы. Они молча ждали. Затем я… я осмелился задать вопрос.
– Он глубоко вздохнул.
– Я спросил их, почему они не говорили с нами все эти столетия.
Несмотря на головокружение, Лавин сел.
– И что они ответили?
– Они сказали, что не переставали разговаривать с нами, но мы их не слушали.
Священник осторожно взглянул через плечо. В ста метрах от него возвышалась огненная колонна, бледная в солнечных лучах. В ней, как галлюцинации, появлялись и исчезали лица.
– Я сказал, что слушаю их. И вы знаете, что они мне ответили? Они сказали: «Нет, ты не слушаешь. Мы даже сейчас просим тебя говорить, но ты не говоришь». Это какое-то безумие, генерал! Я прочел им священные манускрипты. А они… они спросили, что за чепуху я несу. Милорд, они их не знают! Они действительно Ветры или…