Вентус
Шрифт:
Оно было около двух метров, как раз на той высоте, где склон Ветра становился слишком крутым, чтобы на него забраться. Я оглянулась и увидела, что нахожусь на одном уровне с верхушками деревьев. Передо мной расстилался весь остров. Не успела я полюбоваться видом сверху, как жрица втянула меня внутрь.
Она сразу обняла меня, но я высвободилась из ее объятий и чиркнула спичкой. Жрица, тяжело дыша, встала рядом со мной, позволив мне оглядеться. Помещение было таким же, как в опресне, в котором я побывала в Япсии: круглым, с куполообразным потолком и полом диаметром около десяти
– Иди сюда!
– нетерпеливо проговорила жрица.
Она схватила меня за руку и потянула вниз, к себе. У меня было слишком мало времени. Я отступила на несколько шагов, обогнув колодец. Чиркнула спичкой, зажгла взятый с собой факел и сказала ей:
– Простите за обман, леди, но мне было велено так поступить.
– Велено?
– Она встала.
– О чем ты говоришь?
– Я не тот, за кого вы меня принимаете. Я не с потерпевшего крушение корабля.
Услышав мое заявление, жрица остановилась, не успев обогнуть колодец, и отпрянула назад, глядя на меня с немым вопросом.
Пора было открыть карты.
– Ты хорошо служила опресню. Я верю, что ты гордишься своей судьбой, но я также знаю, что порой тебе хочется быть обычной женщиной. Жить, как другие, с мужем, родить детей…
– Откуда ты?
– прошептала она, широко раскрыв глаза, блестевшие в мерцающем свете.
Я положила факел на пол и, расстегнув куртку, показала ей свою грудь.
– Я такая же, как ты. Я здесь - и я жива. Ветер выбрал меня твоей преемницей.
– Я не сомневалась, что сумею справиться с людьми, которые управляли жрицей. Как только я приду к власти, они у меня по струночке будут ходить.
– Ты свободна!
– добавила я с улыбкой.
– Нет! Это какой-то дешевый трюк!
Ее вожделение ко мне пропало напрочь, теперь жрица была охвачена гневом. Я предвидела это.
– Мы знали, что ты так просто не поверишь. И хорошо - ты избранная, а значит, не можешь быть слишком наивной. Хочешь, я докажу тебе, что говорю правду?'
Она надменно кивнула.
– Хорошо. Сейчас мы увидим знамение.
Если знамения не будет, решила я, мне придется просто убить ее, а потом дождаться утра, когда придут жрецы. Однако, боюсь, у меня не хватило бы духу. Я надеялась лишь на то, что действие одного из опресней вызовет ответную реакцию у всех других в округе радиусом в сотню километров.
Долго ждать не пришлось. Пол под ногами начал подрагивать. Жрица вскрикнула и отпрянула от колодца. Хотя я ожидала чего-то подобного, я сама перепугалась до смерти. Ветры непредсказуемы.
Неожиданно весь опреснь резко содрогнулся. Снаружи поднялся ветер. Мы слышали, как трещат сучья и трепещет листва. Над часовым шпилем, который виднелся через отверстие, засиял белый ореол.
– Перестань, прошу тебя!
– крикнула жрица.
– Я верю!
– Хорошо, - отозвалась я, хотя понятия не имела, как все это прекратить.
И тут дверь закрылась.
Мы со жрицей как по команде рванулись к двери.
Колонна посреди помещения вдруг провалилась, оставив черную дыру. Пол опресня превратился в воронку. Ухватиться было не за что. Жрица с пронзительным воплем покатилась в бездну. Я последовала за ней.
Очнулась я на дне колодца диаметром метра три. Верх его терялся во мгле. Дно было изогнутым, из такой же скользкой белой субстанции, что и наверху, только мягкой. Вокруг меня на стенах колодца появлялись и пропадали странные образы, похожие на движущиеся фрески.
Я плакала и старалась не смотреть на них, пряча лицо в ладонях, но чего я боялась - не знаю. В конце концов я заставила себя открыть глаза и посмотреть хотя бы наверх: а вдруг что-нибудь свалится на меня оттуда? Я воображала всяческие ужасы: гигантские поршни, поток воды или же чудовищные руки, которые загребут меня. Но ничего не происходило, если не считать смены панно на стенах. Не удержавшись, я все-таки взглянула на них.
И застыла, словно загипнотизированная. Передо мной разворачивался каталог планеты в пиктограммах. Изображения тысяч вещей приближались и уплывали вдаль. Все эти образы неудержимым вихрем стремились к какому-то апокалиптическому завершению. От непрерывного мелькания и мерцающего света у меня закружилась голова. Я выбросила руку вперед и крикнула:
– Хватит!
Моя ладонь наткнулась на стену. Картинка, до которой я дотронулась, как по волшебству, застыла на месте. Остальные продолжали вращаться вокруг этого неожиданно возникшего островка.
Я отдернула руку. Пиктограмма осталась неподвижной.
Видела ли жрица то, что видела я? Может, именно таким образом опреснь избирал себе посредниц? Я без труда могла представить, как эти женщины, съежившись от страха, глядели непонимающими глазами на мелькание образов - чтобы потом, возможно, попасть на растерзание ждущей снаружи толпе. Обитатели деревни наверняка требовали объяснить, что значили эти картины. Все равно как если бы тебе дали книгу на незнакомом языке - и под угрозой смерти потребовали рассказать, что там написано.
Быть может, ни у одной из этих женщин не хватило смелости или злости, чтобы попытаться дотронуться до образов. В таком случае они так и не узнали, что могут их остановить или,, как я очень скоро обнаружила, передвигать.
Сначала я нерешительно потрогала другую пиктограмму. Она мгновенно остановилась. Воодушевившись, я потрогала другие. Вскоре передо мной оказалось несколько островков, окруженных вихрем образов. Каждая картинка казалась важной: дерево, облако, замок, дом. В основном это были картины природы, но встречались также изображения мужчин и женщин, причем одетых очень странно. У некоторых над головами сияли золотистые нимбы, а за плечами виднелись рюкзаки. Как правило, они стояли на фоне черного неба и звезд.