Вензель твой в сердце моем...
Шрифт:
— Очередная?!
— А кто сказал, что будет легко? Потому Юни-чан и не выгоняет меня с поста начальника охраны: я и всю службу безопасности гоняю, как сержант призывников по полосе препятствий, и вам спокойного житья не даю. Отчасти поэтому мы всегда в отличной боевой готовности. Но не в идеальной, и это надо исправлять.
— Не преувеличивай свои заслуги, ты всего лишь регулярно устраиваешь внеплановые проверки, учения и прочую ерунду. И почему я должен мириться с этим…
— Потому что так приказала свет очей твоих!.. Попридержи
— Тебе так нравится проигрывать мне? Ты мазохистка?
— Ой, Лисенок показал ядовитые шипы! Неужто со мной, ехидной, наобщался? Но нет, прости, я не мазо, всё куда прозаичнее. Я просто всегда стремлюсь к идеалу. А рост бойца в спарринге со слабым противником невозможен.
— Прекращай уже, я не верю ни единому твоему слову! Ты иногда совсем как Джессо — не понимаю, что у тебя на уме, но явно ничего хорошего!
— Почему же ты считаешь, что я не могу стремиться к идеалу?
— Его не существует, а ты слишком рациональна для подобного бреда. Всё, закончили разговор. Мне надо предупредить моих людей.
— Трудись, «правая рука» наследницы престола!.. Ну вот, как всегда, ушел, не дослушав, хотя я всегда тараторю, словно рэпер. Смешно, он верит лжи, но не верит правде. Почему? Может, потому что я и сама уже запуталась в собственной паутине? Но я на самом деле всегда стремлюсь к идеалу. Как раз потому, что его не существует…
«Любовь — это призрак, выскакивающий из темных углов, поднимающий по ночам звоном цепей из слёз. Он шепчет воспоминания, что ты пытаешься забыть, выдавливая из незаживающей раны гной и ухмыляясь падающим на его цепи новым слезам. Беспощадно».
— Бьякуран-сама, всё выполнено.
— Молодец, Велия-чан. Хорошо поработала.
— Бьякуран-сама, простите за вопрос, но когда я смогу вернуться к своим прямым обязанностям?
— Неужели ты устала приглядывать за Юни-чан для меня?
— Нисколько. Вы же знаете, мы подруги…
— У моего лучшего теневого агента может быть подруга? Ты меня удивила, Велия-чан!
— То, что я киллер семьи Джессо, работающий из тени, не значит, что у меня не может быть друзей. Но Вы в это всё равно не поверите.
— Именно так. Но почему же ты так жаждешь покинуть Юни-чан, если она уже успела стать твоей «подругой»?
— Вы правы, и правда звучит смешно. Мне и самой смешно. Но я хочу уйти из этого дома, а не от Юни-сан.
— О, понимаю. Гамма-кун, да?
— Опять Вы смеетесь. Вам ли не знать, что любовь логике не поддается?
— Это жестокое чувство, не спорю. Беспощадное и неистребимое. «Любовь травами не лечится», да и каленым железом не выжигается. Но заставить себя сделать вид, что ее нет, вполне реально, разве нет? Для окружающих.
— Бьякуран-сама, моя семья уже много поколений служит клану Джессо в качестве незаметных убийц. И Вы знаете, что я выполняю все Ваши приказы безоговорочно.
— Но я также знаю, что «где много любви, там много ошибок».
— Но «где нет любви, там всё ошибка». Если уж цитировать Томаса Фуллера, то до конца.
— С первой частью цитаты я согласен, со второй — нет, так что ошибки не было. А вот если ты поддашься чувствам и попытаешься признаться в любви, это будет роковой ошибкой.
— Я знаю. Потому не стоит беспокоиться, я не собираюсь совершать глупостей.
«Я не дам Гамме понять, что чувствую, потому что это принесет слишком много боли. Нам обоим. И уж конечно, не позволю этому чувству заставить меня забыть о цели моего пребывания здесь».
— Вот и замечательно. И я не беспокоился, скорее, проверял, осознаешь ли ты реальное положение вещей.
— Более чем. Чему я научилась у Вас, Бьякуран-сама, так это анализу происходящего. Потому я не совершу ошибку.
— Все их порой совершают. Даже я.
— Вы о том, что сделали «Вы из несостоявшегося будущего»? Тогда я бы позволила себе один комментарий, если Вы не против.
— Почему нет? Всегда важно знать истинные мысли своих подчиненных.
— Вы не пошли по той же дорожке, потому что после смерти встретили Юни-сан. И она показала Вам, что жизнь — это не игра, а мир может быть не только монохромным. Она окрасила его для Вас во все цвета спектра, которых Вам не хватало, хоть и окружал Вас сплошь белый. И это не мои слова: примерно так говорит Юни-сан. Думается мне, именно из-за этого Вы в нее и влюбились — она сломала Ваш монохромный мир, но Вы не были против этой революции. И благодаря этому чувству не совершили собственную ошибку повторно. И вот здесь цитата Томаса Фуллера будет очень кстати. Потому как не было бы в Вашей жизни любви, было бы полно ошибок. Снова.
— Интересная точка зрения. Хочешь зефирку?
— Благодарю, воздержусь. Мы народ простой, нам думать вредно, так что глюкозой мозг постоянно подпитывать нам не надо.
— Во множественном числе о себе заговорила? Раздвоение личности подкралось незаметно? С таким-то образом жизни неудивительно!
— Конечно, неудивительно! Паук, запутавшийся в паутине собственной лжи, может свое «я» совсем забыть, не то, что запутаться в отражениях.
— Я этого не допущу, Велия-чан. По двум причинам. Ты хороший работник, и ты подруга Юни-чан.
— Любовь — и правда страшная штука!
— Истинно так, тебе ли не знать…
«Любовь — это усеянный шипами куст, прорастающий сквозь тело, разрывающий плоть на сотни частей и расцветающий кровавыми розами. Эти розы прекрасны, и, умирая, ты любуешься на их холодную, безразличную красоту, даря им карминовую улыбку изувеченных губ. Безумно».
— Гамма. Сегодня. Не. Пришел. Гамма. Сегодня. Не. Пришел…
— Велия-сан, может, пора заканчивать тренировку? Если продолжите, «грушу» с цепи сорвете…